Ночь Пса

Иванов Борис Федорович

Еще пара шагов вверх по шершавым ступеням... И тут темнота метнулась от него. Нет – не в темноте метнулось что-то, а именно сама темнота метнулась, сжавшись на мгновение в нечто почти осязаемое, реальное и суетное. Дохнувшее на него нездешним холодом. Он прибавил мощность фонарика и быстрыми уверенными мазками ставшего ослепительно-белым луча, перекрестил площадку лестницы и глубину коридора. И готов был поклясться, что в сторооны, по углам метнулись торопливые клочья ледяного мрака.

Они и сейчас были здесь, но зыбко ускользали, играли с ним в прятки эти прорехи в ткани мироздания, ускользая от прямого взгляда, но оставляя после себя матовые

пятна изморози, заставляя воздух клубиться еле заметным дыханием потустороннего мороза.

Стиснув зубы, Пер снова убавил мощность своего карманного прожектора, миновал заколдованный пролет и оказался перед незапертой дверью, ведущей в помещения второго этажа. Отвел в сторону тяжелую портьеру и шагнул в просторную и, как показалось ему сначала, пустую комнату. Собственно – в зал, с широким столом, занимающим всю его середину. Тяжелые, сработанные под старинные люстры, светильники нависали над ним.

Ни кванта света они, впрочем, не излучали. Вдоль стола по обе стороны в ряд стояли тяжелые кресла с отменно высокими спинками. Настолько высокими, что если бы не свет ночного неба, сочившийся в незашторенные окна, можно было бы подумать, что они пусты, эти кресла. Но они не были пусты.

Сутоловатые, одинаковые фигуры словно манекены в музее восковых фигур сидели в них. Но они не были манекенами.

Безразличные, плохо различимые в темноте лица – неполные пол дюжины – были повернуты к стоящему в дверях, в слабом свете, падающем из окон. Его внимательно разглядывали. Человеческому глазу едва хватало такого освещения. Но они не были людьми. Вот, собственно и все.

Детали кошмара сложились в картинку-мозаику.

Теперь надо было уходить.

Пер вовремя отбросил себя назад и вбок – через перильца лестничной площадки второго этажа. Через долю секунды то пространство, которое только что занимало его тело, одна за другой прошили три жестко закрученных звездочки. Ему удалось отмобилизовать свое неплохо отработанное когда-то чутье пространства и вторым броском он зашвырнул себя к примеченному заранее торцевому окну. Но и те кто играл против него не медлили.

Точно так же, как и он сам – бесшумно и стремительно – между ним и окном опустилась почти неразличимая в темноте фигура.

– Зачем?.. – спросил его картонный голос. – Зачем ты пришел сюда?

И снова – не дожидаясь ответа – воздух рассекла сумасшедшая, бешено вращающася сталь. В этот раз Пер уклонился от встречи с разящим металлом не без труда. И тут же – один за другим выпустил в едва различимый силуэт пять зарядов своего револьвера. Этого вполне хватило бы, чтобы в клочья разнести обычное человеческое создание из плоти и крови, но тому, что стояло перед ним, бронебойные патроны с их грозной маркировкой были – не указ. Удары пуль только отбросили того к стене, и дорога Перу на несколько секунд была освобождена. Но уже вскочив на широкий каменный подоконнник, ударом плеча выламывая не слишком прочную раму, он снова увидел... В зыбком свете, что дарило ему еще не очистившееся от дождевых облаков звездное небо он увидел шагнувшее к нему этого. Ему приходилось нелегко – выходцу из кошмара: пули спецпатронов сделали свое. Ему нечем было смотреть. Ему трудно было удерживать равновесие – с разбитым позвоночником. Ему трудно было управиться с правой рукой – пули начисто снесли плечевой сустав. Но он шел. Преодолевал те три или четыре шага, что разделяли их. И из остатков глотки хрипело: З-а-ч-е-е-е-м-м-м-м?... А за его спиной на гнилой ковер непривычно тихо спрыгивали

вторая, третья неуклюжие на вид фигуры – одна за другой... Смит и Вессон, зажатый в правой руке Пера словно сам по себе ударил огнем – последним зарядом.

Выбив раму и проделав довольно крутой кульбит, Пер рухнул туда – вовне. Прочь из мира затхлого кошмара, в мир зябкой ночной прохлады, остро пахнущей после дождя земли, в мир городского зарева – там за недалекими деревьями. И тут же – он готов был в этом поклясться – внутреннее пространство Дома содрогнулось, пронизанное странной, черной молнией... Он не обращал внимания на изрезанные стеклом руки и на заливавшую глаза кровь из рассеченного лба – в две короткие перебежки он преодолел расстояние до кара, в котором продолжал пребывать в прострации беспечный страж плохого места.

Только укрывшись за металлическим корпусом кара, он смог оглянуться, чтобы внимательно приглядеться к тому, что происходит с Домом.

И обмер.

Дом сотрясали судороги тьмы. Он не знал, как иначе назвать то, что онвидел, точнее чувствовал. Но не эта странность была самой страшной из того, что происходило. Нет – расползаясь белесой кляксой, от как-то внезапного поседевшего, ставшего зимним Дома, в стороны от него разбегалось по траве озеро изморози, инея над которым тут же начинал клубиться индевеющий, студеный воздух...

Пер рванул с пояса блок связи, надавил клавишу включения кодового канала. Но аппарат молчал. Он быстро включил второй – замаскированный под часы – передатчик.

Мини-дисплей просигналил: Сбой. Визит в царство ледяной тьмы не прошел даром для электроники. Пер подхватил передатчик сторожа, вытянул из кармана реквизированные батареи и торопливо втиснул их в гнездо блока питания. Надавил клавишу выхода в эфир – черта с два! Из динамика зашумел хрип кодовой приставки. Разбираться с ней было уже некогда. Пер кинул аппарат на колени все еще бесчувственному охраннику и перебежками кинулся прочь – буераками, к шоссе.

* * *

Адельберто прорвало – он излагал все беды, обрушившиеся на его прекрасно составленный и так хорошо начавший осуществляться план, уже ни сколько не заботясь о том, что не все, что наболело у него на душе, стоило бы доносить до ушей такой аудитории, как преобретший теперь совсем уж непонятный статус Тор Толле и адвокат Гонсало Гопник, которого теперь тоже вовсе непонятно было кем числить... Гонсало же чувствовал, что еще немного и крыша его поедет в только ей известном направлении.

– Послушайте, я ничего не понимаю... Если вы... – он ткнул рукой в Тора, – если вы... можете спокойно перебить их всех и уйти на все четыре стороны, потому что никакие замки вам не помеха, то какого же черта?...

– Что ты хочешь сказать? – пожал плечами Тор.

Он был занят приведением в надлежащий вид своего меча.

Интересная была штука. Хотя бы уже тем, что вместо ножн у него был предлинный футляр на хитром замке. И вообще, устроен он был не по-человечески, но очень удобно.

Гонсало открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл.

– Я первый раз вижу такого пентюха! – признал он.

– Чего вы вообще хотите? В долю с ними, войти – он кивнул на Мепистоппеля, – что ли? Почему вы не убрались на все четыре стороны? Почему не сдали всю эту гоп-компанию в полицию?

– Я думал, – несколько огорченно объяснил Тор, – что я Гость планеты... А те, кто меня пригласил, меня потеряли. И не могут найти – вторые сутки уже. Пусть ищут. Теперь – пусть ищут.