Ночь Пса
Шрифт:
Пер вздохнул: куда бы не заносили представителей рода людского вихри технического прогресса, под какие бы небеса, к каким бы солнцам ни приходили люди, всегда за ними тянется это их древнее наследие: заброшенные погосты на окраинах, тоска дождливых ночей и страх чего-то, чего – каждый твердо знает это – нет и быть не может...
– Мери... – тихо окликнул он. – Откуда... Откуда на кладбище – светлячки?
Он погасил фонарик.
Мери приостановилась. Присмотрелась в направлении, в котором указывал Пер.
– Здесь не бывает светлячков... Это... Как ты только заметил... Ч-черт, подойдем ближе.
– Нет... Оружие мне не положено, – с одному ему понятной усмешкой вздохнул Пер.
Мери удивленно оглянулась на него, пожала плечами.
– Я теперь всегда таскаю с собой разрядник... Пошли.
Свечение было, и впрямь, еле заметным, но оно не померещилось Перу – зыбкий бело-голубой огонек высвечивал мох, которым заткана была каменная ниша, когда-то служившая раковиной, в которую стекали вечные слезы из фонтанчикакапельницы, украшавшим надгробие с давно стершимися именем того, кто лежит под ним и датами его жизни. Сейчас нечто иное гнездилось в этом каменном ложе – нечто, что всколыхнуло в памяти Пера замершую было темную гладь пруда, под которой таились странные образы и смутные страхи...
– Смотрите, – с каким-то облегчением в голосе сказала Мери. – Забавная кроха... Первый раз вижу такое. Наверное – какая-то здешняя мышь... Или – хомяк...
Она шагнула к осевшему надгробию.
Пер приостановил ее коротким движением руки.
– Не стоит... Это не тот зверек, которого я хотел бы встретить сейчас...
– Опасная тварь? – с недоумением спросила Мери, делая небольшой шаг назад. – Никогда даже не слышала ни о чем таком...
– Слышала, Мери, слышала – просто не сопоставила сейчас...
– Пер положил ладонь на вскинутый было его спутницей ствол разрядника. – Это Пушистый Призрак.
Таинственный зверек с Шарады. И еще – они водятся на Харуре... И еще на паре планет.
Как правило там, где мало кислорода и господствуют ледяные пустыни... Очень неприхотлив. Сам по себе – безобиднее таракана.
Но считается дурным знаком встретить его, если не искал. Купить, выменять, прийти посмотреть в вольере зоосада – пожалуйста, но когда он является непрошенным... Надо менять планы...
– Так то – Шарада... Откуда эта тварь взялась здесь?
– Вот и я – про то же... – задумчиво заметил Пер. – Вот что, Мери: выбирайся на дорогу, вызывай такси и жди меня там. В домик этот мне лучше наведаться одному...
– И не подумаю, – Мери высоко подняла плечи. – Ты первый заметил эту тварь – значит знак – тебе, а не мне... Это – во-первых. А во-вторых – я сыта по горло суевериями, которых ты понабрался на Чуре...
– Делаем так, как сказал я, – коротко оборвал ее Пер тоном, которому не приходилось возражать.
Когда надо, он умел говорить так.
– И вот что – передай мне разрядник... Где только достала такой... Или лучше вот что – оставь-ка его себе. Обойдусь.
В сотне шагов от здания Пер включил свой блок связи и через канал Кима вызвал картинку с орбитального спутника наблюдения. Повозившись минуту-другую, он узнал на экране слегка плывущий образ того квадратного километра, на котором находился сам и на котором стоял Старый Дом... Включил преобразование инфракрасного диапазона... Как и предупредила Мери, Дом охранялся: позади
Спутник заботливо вывел на экран информацию о том, что при типе имеется единица огнестрельного оружия и блок связи, зарегестрированный на анонимный номер. Пер выключил блок и спрятал его в траве у ограды.
Теперь уже не расконвоированный заключенный П-1414 владел навыками боевых искусств Чура. Теперь боевое искусство Чура владело им. Бесшумно преодолеть расстояние до темнеющего впереди кара было просто упражнением для разминки. Пер дождался момента, когда сторож, совершая свое, видно, порядком осточертевшее ему маятникообразное движение, приблизится к машине, и приголубил нерадивого стража коротким ударом за ухо. Тот послушно опустился ему на руки. Пер закрепил отключку клиента аккуратным нажатием на магические точки и пристроил его на сиденье. Обыск показал совершенную правоту системы орбитального мониторинга: в карманах клиента ,кроме умеренной суммы наличными, полупустой фляжки Джонни Уолкера и Смит и Вессона были только носовой платок, потертый цивильного вида ножик и блок связи.
Виски, наличность и платок Пер оставил пострадавшему, револьвер осмотрел не без опаски – он был снабжен зарядами повышенной мощности, разносящими вдребезги бронежелеты – и сунул себе за пояс, а из блока связи вытряхнул элементы питания и сунул их себе в карман.
После чего осторожно двинулся к Дому.
– Они здесь. Можно не сомневаться... Здесь... Или недавно были здесь... Оцените тепловой след...
Джон повернул монитор так, чтобы Киму лучше был виден его экран, а на экране – светлые пятна дверей и полуподвальных окон помещения номер сорок по Птичьим Пустошам. Все остальные пространства кирпичных стен, забранных решетками и железными дверьми дверей и окон, которыми изобиловал заброшенный товарный двор, были мертвенно темны и находились явно в температурном равновесии со средой.
– Ну что же... – Ким постучал пальцем по схеме выведенной на экран его ноутбука. – Выставляйте людей здесь и здесь, а я, с вашего позволения, попробую двинуться вот так – через разгрузочный люк... Передайте мне камеру...
– Пойду с вами, – уточнил диспозицию Джон. – А Сэм попробует поторговаться с клиентами через дверь. Если там, конечно, есть с кем торговаться...
Спрыгнув в благоухающую пригорелой яичницей темноту, Ким мгновенно понял, что он в подвале не один. Для того, чтобы быть пустым и безлюдным, этому подвалу нехватало гулкости. В нем было слишком много тишины – ватной, глухой, напряженной. Слегка посапывающей от этого напряжения тишины.
Только за тяжелой дверью слышался голос Филдинга, сообщавшего обитателям помещения, что они окружены и сопротивление – бессмысленно...
Ким типовым финтом рванул в сторону от того места, в котором его должны были бы ждать предполагаемые невидимые противники, расшиб локоть обо что-то отменно твердое и железное, однако, не стал торопиться бросать во мрак свето-звуковую глушилку. Он только тихо, но внятно спросил сопящую темноту:
– Господа?...
Господа не заставили себя ждать слишком долго.