Ночь поцелуев
Шрифт:
— Даже не представляла, что у вас такие роскошные волосы! — наконец восторженно воскликнула она, едва локоны вырвались на свободу.
— Специально затягиваю их в пучок и закалываю, — пояснила Кейт. — Очень мешают работать.
— Но вы не должны работать! — возмутилась горничная. — Все это неправильно: и старое линялое платье, и сорочка, больше похожая на посудную тряпку. Я даже не знала, что все настолько плохо!
Она убрала расческу, выдвинула один из ящиков, где стопками лежало тонкое ослепительно белое
— У мисс Виктории их столько, что исчезновения одной она даже не заметит — не потому, что такая же неаккуратная, как мать: просто предпочитает шелковые. — Розали ловко сняла с Кейт старую сорочку и бросила на пол. — Ну а мне больше нравится хороший хлопок, потому что на шелке остаются следы от пота. Настоящая леди должна быть безупречна до последней ниточки.
Сорочка скользнула по коже как прозрачное облако, а изящное кружево вернуло давно забытое ощущение изысканной элегантности.
Если бы отец не ушел из жизни так рано и светский дебют состоялся, Кейт постоянно носила бы дорогое белье и изящные платья, а не одевалась бы в серые лохмотья, как бедная родственница, в которую превратилась сразу после его смерти.
Мать оставила ей небольшое состояние, однако какой смысл в приданом, если у нее нет никакой надежды на то, что она встретит достойного человека. Несколько лет подряд Кейт пыталась заставить себя уехать из дому, отправиться в Лондон, найти работу гувернантки… любым способом выбраться из безнадежного тупика. Но это означало бы бросить на произвол судьбы арендаторов и слуг, позволить Марианне безнаказанно глумиться над людьми.
И она осталась.
Не прошло и часа, как волосы были тщательно расчесаны, завиты и уложены в стиле Виктории. Толстый слой рисовой пудры придал лицу такой же изнеженно-бледный оттенок, каким отличалась кожа сестры. Последний штрих — розовая, в цвет платья, губная помада.
Кейт подошла к зеркалу в надежде увидеть томную, изнеженную красавицу. Увы, вместо радости пришлось пережить глубокое разочарование. Викторию она не напоминала даже отдаленно, а красавицей ее мог бы назвать разве что слепой. Фигура выглядела слишком худой и угловатой, а платье неуклюже свисало с плеч.
Розали потянула за рукав.
— У вас руки совсем не такие, — пробормотала она.
Кейт посмотрела вниз и сразу поняла, в чем дело. Два-три часа в день она неизменно проводила в седле и объезжала поместье, чтобы поддерживать хозяйство в том же исправном состоянии, в каком содержал его управляющий — до тех пор пока мачеха не вышвырнула неугодного слугу из дома. Натруженные руки выглядели мускулистыми и загорелыми: трудно было представить, что другие молодые леди хотя бы раз в жизни сталкивались с подобной проблемой.
Но это еще не все. Несмотря на пудру, помаду и кудри, лицо упрямо отказывалось меняться и принимать несвойственное
— Но я же совсем не похожа на Викторию! — воскликнула Кейт, не в силах скрыть отчаяние. В глубине души у нее таилась надежда, что мода окажется всесильна и красивое платье, прическа и пудра с помадой сотворят чудо и превратят ее в такую же изнеженную красавицу, какой была Виктория, — в бриллиант чистой воды.
И все же старшая мисс Долтри выглядела не бриллиантом, а самым простым и грубым камнем, каких много валяется на обочине дороги, — короче говоря, самой собой.
— Да, стиль явно не ваш, — вздохнула Розали. — Цвет выбран неправильно. Нужны более смелые тона.
— Тебе ведь известно, зачем мне неожиданно потребовалось стать похожей на Викторию? — Кейт не сомневалась, что Черридерри не поленился подняться наверх вслед за госпожой, устроился под дверью и подслушал каждое слово.
Розали строго поджала губы:
— Надеюсь, не случилось ничего такого, о чем мне не следует знать.
— Марианна приказала мне отправиться с визитом в замок Поумрой и выдать себя за Викторию.
Взгляды служанки и госпожи встретились в зеркале.
— Ничего не получится, — заключила Кейт. — Для такого фокуса Виктория слишком красивая.
— Вы тоже красивая, — твердо заявила горничная, — но только по-другому.
— Рот слишком большой, да и похудела совсем… с чего бы это?
— С чего? После смерти отца работаете за десятерых. Зато мисс Виктория, благослови Господь ее душу, пухлая и мягкая как подушка. Вот уж кому действительно не с чего худеть.
Кейт посмотрела на оборки на груди — вернее, на том месте, где у женщин обычно бывает грудь.
— А нельзя сделать меня попышнее? В этом платье я выгляжу совсем плоской.
Розали поправила кружева.
— Не волнуйтесь, мисс Кейт, у вас очень милый бюст, хотя и небольшой. Боюсь, в этом платье добавить уже ничего нельзя, но я подберу другие, более подходящие по фасону. Слава Богу, у мисс Виктории столько нарядов, сколько модистка и за год не сошьет.
Впрочем, задумавшись лишь на миг, горничная взяла два чулка, аккуратно скатала и засунула Кейт под корсаж. Таким простым способом проблема была решена.
Кейт с горечью смотрела в зеркало. Странно, что при похожих чертах лица она совсем не напоминала Викторию. Наверное, все дело в возрасте: что ни говори, а пять лет разницы не шутка. Завитая, накрашенная, в нелепом розовом платье она выглядела отчаявшейся старой девой.
Паника оказалась чувством новым и при этом далеко не радостным. Уже много лет Кейт не имела возможности одеваться прилично и совсем забыла о возрасте. И вот неожиданно выяснилось, что молодость стремительно и безвозвратно проходит.