Ночь поцелуев
Шрифт:
Замок Поумрой
— Так что же все-таки случилось со львом? — Гейбриел быстро шагал по двору, направляясь, к дальней стене замка, где расположился домашний зверинец.
— Понятия не имею, — пожал плечами Бервик. — С утра страдает.
— Бедный старик, — вздохнул принц, подойдя к клетке.
Царь зверей беспомощно лежал в углу и тяжело, мучительно дышал. Он появился в замке всего лишь несколько месяцев назад, полный сил и энергии, готовый наброситься
— Он слишком молод, чтобы умереть. — Бервик словно услышал мысли господина.
— Огастас сказал, что больше года не протянет.
— Герцог хотел сбыть зверинец с рук, потому и преувеличил возраст льва. А на самом деле ему всего-то пять лет. Еще жить и жить.
— А как чувствуют себя остальные? — Гейбриел подошел к клетке слонихи.
Лисса мирно покачивала хоботом. Она вообще отличалась дружелюбным нравом: вот и сейчас приветливо протянула хозяину пучок соломы.
— Что здесь делает обезьяна? — удивился принц.
— Они подружились во время морского путешествия, — пояснил дворецкий, — и теперь почти не расстаются. Вместе веселее.
Гейбриел подошел ближе и внимательно посмотрел на маленького юркого зверька.
— Понятия не имею, что за порода. А ты не знаешь?
— Насколько могу судить, это существо называют карманной обезьяной. Герцогу ее подарил какой-то паша.
— Понятно. А слониху презентовал индийский раджа, так ведь? Что за ужасная манера — дарить животных? Дышать нечем!
Бервик шумно втянул носом воздух.
— Это точно. Можно переселить их подальше — например, за живую изгородь.
— Нет, там Лисса будет страдать от одиночества. Она любит общество. Нельзя ли хотя бы изредка выпускать ее из клетки?
— Пожалуй, имеет смысл построить в саду просторный вольер, — предложил Бервик.
Гейбриел долго смотрел на странную пару. Обезьянка сидела на голове слонихи и крохотными сморщенными ручками нежно поглаживала огромное ухо.
— Тебе еще не удалось найти работника, знающего толк в уходе за дикими животными?
— Пока нет, — покачал головой дворецкий. — Я пытался переманить человека из цирка Питермана, но он так и не захотел расстаться со своими львами.
— Нет уж, извини. Взять к себе львов Питермана мы не можем. Нам и своего хищника хватает! — Гейбриел вернулся к первой клетке. — Что же с ним все-таки случилось?
— Князь Фердинанд предположил, что зверь привык питаться человеческим мясом. Впрочем, не думаю, что авторитетное мнение вашего дядюшки следует принимать в качестве руководства к действию.
— А чем несчастного кормят у нас?
— Бифштексами, — ответил Бервик. — Причем лучшего качества.
— Может, диета слишком жирная? А что ест сам дядюшка после дурно проведенной ночи?
— Суп.
— Значит, накорми льва супом.
Бервик вскинул брови,
— Да, кстати, а где сейчас князь Фердинанд?
— Сегодня утром его светлость решил поработать над битвой при Креси. Экспроприировал свинарник, который сейчас, к счастью, свободен от постояльцев, и устроил там имперский военный музей. Полсотни молочных бидонов изображают различные полки. Выставка пользуется огромным успехом у деревенских ребятишек.
— Думаю, он счастлив, — заключил Гейбриел. — Полагаю…
Договорить принц не успел, так как во дворе появился весьма высокий, крайне худой джентльмен и неспешно направился в сторону зверинца. Седые взлохмаченные волосы торчали на голове, как пух на макушке чертополоха, и при каждом шаге слегка покачивались.
— Не упоминай дьявола, чтобы не появился, — любезно приветствовал Гейбриел и поклонился.
— Взаимно, мой мальчик, — невозмутимо отозвался князь Фердинанд. — Взаимно. Ты, случайно, не встречал моего бедного пса?
Бервик слегка отступил и из-за плеча господина негромко произнес:
— Существует предположение, что его съел лев.
— Целиком, вместе с шерстью и когтями?
— Это вполне объясняет нынешнее состояние хищника.
— Нет, вашу собаку я не видел, — в свою очередь, отозвался Гейбриел.
— Не далее как вчера Бруно съел целую тарелку диких яблок. Соленых диких яблок, — сообщил князь Фердинанд со слезами на глазах. — Кормлю его исключительно соленьями и маринадами — считаю, что такая диета способствует пищеварению.
Вполне возможно, соленые яблоки не пошли на пользу собаке и — соответственно — льву.
— Может, Бруно спасся бегством? — Гейбриел повернулся и посмотрел на массивную арку, отделявшую хозяйственный двор от парадного. — Что, если он не оценил диетических изысков?
— Мой пес обожает соленья, — горделиво поведал дядюшка. — Особенно ему нравятся соленые помидоры.
— В следующий раз попробуйте соленую рыбу.
Краем глаза Гейбриел заметил опасное приближение двух тетушек. Обе игриво улыбались и многозначительно кивали. Он совершил молниеносный маневр и поспешил к замку, по пути едва не сбив с ног младшего сына кухарки. Принц бегом взлетел по лестнице и вскоре благополучно скрылся в своей комнате. Слава Богу, на этот раз пронесло!
Жить в огромном замке, конечно, было прекрасно, но это свободное пространство неуклонно заполнялось обитателями. Все эти жильцы так или иначе принадлежали Гейбриелу и полностью от него зависели: его родственники, его лев, его слониха, его слуги… и даже обожающий соленья пес требовал заботы, хотя, вполне возможно, уже взирал на земную суету с небес, причем с благодарностью за то, что ее покинул.
— Пожалуй, возьму ружье и прогуляюсь по лесу, постреляю птиц, — обратился принц к своему камердинеру, угрюмому человеку по фамилии Поул, которого великий герцог удалил из дворца за излишнюю осведомленность.