Ночь перед свадьбой

Джордан Софи

Его губы сложились в недовольную гримасу.

– Я не признаю, но ты признаешь. Если британский закон признает наш союз, то мне этого достаточно.

Мередит задала вопрос, не выходивший у нее из головы с тех пор, как она согласилась на их брак.

– А после того, как мы поженимся? Что потом?

Ник вернулся к газете и небрежно ответил Мередит:

– Я не очень задумывался над тем, что будет после сегодняшнего дня.

Этого недостаточно. Она хотела знать. Она должна знать. Она никогда бы не потерпела, чтобы почву выбивали из-под ее

ног. На этот раз лучше ей узнать сейчас, чем оказаться разочарованной потом. Надо все обсудить и обо всем договориться прежде, чем будут произнесены обеты. Прежде, чем наступит ночь.

Откинувшись на спинку стула, Мередит, прищурившись, разглядывала Ника:

– Я бы предпочла вернуться в Оук-Ран. Ты, как я понимаю, желаешь остаться в Лондоне, где тебя удерживают дела.

Он снова опустил газету, но на этот раз его тон не был столь небрежным.

– Позволь рассказать, какой именно брак ожидает нас.

Мередит выпрямилась.

– Никаких заблуждений относительно любви, – заявил Ник, и его голос напомнил ей голос отца, когда тот читал проповедь. – Любовь не включена в соглашение. Брак моих родителей начался как брак по любви, а закончился горем. Послушай меня сейчас: я никогда не полюблю тебя. Прости, если оскорбляю тебя, но я должен сказать прямо, чтобы избежать возможных недоразумений.

Прошло много времени, прежде чем Мередит пришла в себя настолько, что смогла солгать сквозь зубы:

– А я не полюблю тебя.

Словно не слыша ее, Ник продолжил:

– Я постараюсь забыть о твоей склонности ко лжи и буду относиться к тебе с уважением. Взаимное уважение лучше, чем отношения в большинстве браков. Я буду жить своей жизнью. Ты можешь жить своей. Но я не вижу причины, почему бы нам не делить друг с другом постель время от времени. – Он помолчал и посмотрел на нее. – Последний раз мы нашли это приятным.

– Ты высокомерный… – Мередит подыскивала достаточно оскорбительное слово, – индюк!

Ник приглушенно хмыкнул.

– Мередит, я не верю, что слышу это от тебя. Я подумал, что ты довольна. Ты получаешь от нашего союза больше, чем в прошлый раз. По крайней мере теперь ты остаешься в выигрыше – с мужчиной в своей постели.

Укол оказался более болезненным, чем когда-либо. И он поразил ее. Она не думала, что Ник настолько жесток, что сможет укорять ее в том, что Эдмунд отверг ее.

– Это был бы выигрыш, если бы это был другой человек, а не ты.

– Как я вижу, ты все еще не отказалась от своей мерзкой привычки лгать. Хочешь, я докажу, что нас влечет друг к другу? – Ник встал.

Мередит подняла руку, останавливая его, и старалась найти слова, чтобы отвлечь его:

– Зачем нам нужна близость? Ты сказал, что мы не должны любить…

– Не будь такой, как все эти многочисленные надоедливые особы, которые принимают близость за любовь. Это не любовь. – Он насмешливо усмехнулся, блеснув своей волчьей улыбкой. – Это чисто физиологическая потребность, и она настойчиво возникает каждый раз при твоем появлении. Я сам этого не могу объяснить. – Его глаза

безжалостно впивались в нее. – Я уверен, это желание со временем угаснет. Всегда угасает. Но сейчас близость между нами – это условие, на котором я настаиваю.

Мередит покачала головой:

– Нет. Эдмунд не требовал от меня этого и…

– К черту Эдмунда. – Улыбка исчезла с лица Ника. – Как ты можешь сравнивать меня с ним? У меня, как ты знаешь, другие потребности. Или наша ночь, проведенная вместе, не убедила тебя в этом?

Мередит чувствовала себя растерянной. О чем он говорил?

Через минуту его раздражение сменилось раздумьем.

– Мередит… – Ник медленно произнес ее имя.

Она облизнула пересохшие губы:

– Почему ты на меня так смотришь?

Он смотрел на нее так, как будто видел впервые. Он вглядывался в ее лицо так пристально, как будто мог увидеть истину, написанную на ее лице.

– Ты уверена, что знаешь, почему Эдмунд никогда не – прикасался к тебе?

Она вздрогнула.

– Конечно. Он очень ясно объяснил мне это в нашу брачную ночь. – Она пыталась говорить равнодушным тоном, но не могла скрыть боль, звучавшую в ее голосе, выдавая ее притворство. Нику не надо знать об обиде, затаившейся в ее душе. Он и так слишком много знал. Она предпочитала хранить свой стыд в себе.

– Не думаю, что ты знаешь, – тихо сказал Ник, в его голосе крылось что-то пугающее.

– Нет, я знаю, – сказала Мередит, сжав руки. Черт бы его побрал. Неужели она должна рассказать? – Я должна рассказать? Прекрасно. Я его не интересовала. Он об этом высказался вполне ясно. Он сказал, что я не вызываю у него желания. – Она рассмеялась. Резким невеселым смехом, полным боли.

– Мередит, твое представление о себе не может быть так искажено. – Ник несколько минут молча смотрел на нее. – И так ты думала все эти годы? Что Эдмунд не хотел тебя, потому что находил тебя непривлекательной?

Она нахмурилась и скрестила руки.

– Мой позор оказался для тебя такой интересной темой?

– Позор? – Ник не отрывал взгляда от ее лица. – Дорогая девочка, Эдмунд не испытывал желания, потому что он не мог. Ни один мужчина с горячей кровью и здоровым аппетитом не оставил бы брак с тобой не консумированным. – Его многозначительный взгляд не остался ею не замеченным. Мередит в недоумении покачала головой, и он решил сказать все прямо: – Он не мог желать тебя, потому что предпочитал мужчин.

Мередит бессильно опустила руки. Множество мыслей пробегало у нее в голове, главной из них было неверие.

– Это абсурд. Я никогда не слышала ничего подобного. Этого не может быть…

– Милая моя, наивная девочка, это правда. Поверь мне.

Она прижала руку к груди.

– Значит, это не меня Эдмунд находил неприятной?

Ник усмехнулся:

– Мой брат находил неприятным все женское население в целом.

– Все эти годы я думала, что дело только во мне. – Мередит прижала пальцы к губам и отвернулась, чтобы скрыть брызнувшие из глаз горячие слезы.