Ночь черного хрусталя
Шрифт:
– Дома у меня гарем, – сказал Милов и, упираясь ладонями в шершавые стенки хода, стал подниматься.
– Боюсь, что господин не из поселка, – сказал мужчина своей спутнице так, словно Милов далеко и не слышит их. – Я там знаю всех, и персонал тоже. – Он повысил голос: – Не могли бы вы сказать, кто вы и как оказались здесь?
Милов ощупал пальцами голову.
– Ничего, – вслух сказал он самому себе. – Кажется, обошлось без телесных повреждений, связанных с длительным расстройством здоровья.
– А может быть, он из этих? Поджидал
– Встали? – нетерпеливо спросила женщина. – Поздравляю. А теперь, пожалуйста, пропустите нас, если вам не нужна помощь.
– Боюсь, что она потребуется вам, – ответил Милов. – Если не ошибаюсь, вы хотите воспользоваться ближним выходом? Не советую: там ждут меня, но могут открыть огонь, даже не спросив, кто идет. Нервные люди.
– Вы… контрабандист? – нерешительно спросил мужчина. – Извините за такое предположение, – тут же заспешил он, – но в этих местах…
Он умолк.
– В этих местах?.. – повторил Милов.
– Ну, я, собственно, не знаю, я живу в городе. Но говорят… – Он снова не закончил фразы.
– Нет, – сказал Милов, – все не столь романтично. Я турист-одиночка, много слышал об этих пещерах, но возле входа меня хотели ограбить, и, кажется, даже убить. Оставалось лишь улизнуть сюда, где потемнее.
– Это необычно, – задумчиво проговорил горожанин. – О грабителях у нас давным-давно не слыхивали. Знаете, – оживился он, – скорее, это были… ну, те самые, что в поселке. Вы не знаете разве, что произошло вот только что, вечером, в Сайенс-виллидж?
– Никогда не бывал там.
– Перестаньте, Граве, – сказала женщина.
– Господин хочет сохранить инкогнито. Во всяком случае, английский – не его родной язык.
– Я из России, – сказал Милов вежливо. – Турист.
– Все равно: сейчас все мы сидим в одном и том же джеме по уши. Итак, мистер русский, вы полагаете, тут нам не выйти?
– Милов, – представился турист. – Даниил Милов, к вашим услугам, мэ'м.
– Очень приятно, Дан. Меня зовут Евой. А это господин Граве. Его воспитание не позволяет, чтобы его называли по имени.
– Что делать, – сказал Граве, – мы, намуры, консервативны и, признаться, даже гордимся этим. Но скажите, господин Милф, о засаде вы говорили серьезно?
– К сожалению.
– Я не очень уверен относительно других выходов, – сказал Граве виновато. – Слишком давно не бывал здесь, хотя работаю рядом со дня основания Центра. Впрочем, так всегда бывает… Знаю только, что выходы есть, но вот где они?..
– Ну же, решим что-нибудь, – нетерпеливо сказала Ева. – Не люблю неподвижности. Ну, а вы, Дан, – вы в самом деле собирались заночевать тут? Мне такая спальня не по вкусу.
– Боюсь, что к утру здесь будет чрезвычайно холодно, – согласился Граве. – Если бы мы еще оделись подобающим образом; но все произошло так неожиданно…
– Ночлег здесь не входил в мои планы, – признался Милов. – Я рассчитывал
– Гостиница, – сказал Граве. – Но в Центр еще надо попасть, а это, я полагаю, сейчас затруднительно. В той стороне один-единственный выход, через него мы и попали сюда. Однако, – в голосе его проскользнула нотка горечи, – в старой тихой Намурии стали происходить невообразимые вещи: там тоже люди с оружием, и мы едва спаслись от них, когда бежали из поселка…
– Так что выбираться придется вместе, – заключила Ева. – Осталось лишь придумать – как.
– Отчего ж не придумать, если подумать… – пробормотал Милов, занятый сейчас другими мыслями. Ни к чему были ему сейчас эти спутники, а в одиночку он, вероятнее всего, прорвался бы; но бросить здесь женщину было бы не по-мужски, а от компаньона ее, похоже, большого толку ждать не приходилось. Ну что же, воспримем как лишнюю помеху, только и всего. Главное – не терять больше времени. И так уже…
– Мне известен еще один выход, – сказал он. – Правда, он не для туристов: над рекой, в обрыве, но невысоко. Есть в нем одно неудобство: спуститься вниз там нельзя – берег нависает, подняться – тем более. Можно только прыгнуть в реку.
– Просто ужасно, сколь многого я с собой не захватила, – сказала Ева: – ни пижамы, ни купальника…
– Я тоже, – сказал Милов, – я путешествую налегке. – Он не стал объяснять, что сумку ему пришлось бросить, когда за ним гнались; по счастью, ничего серьезного там не было, опыт давно научил самое необходимое носить в памяти и в карманах. – Да и господин Граве вряд ли предусмотрел такую потребность.
– Вы же видите, господин Милф, – у нас с собой ничего…
– Не вижу, как ни удивительно. Здесь не слишком светло, а? Ну что же, раз мы не экипированы, придется лезть в воду в чем мать родила.
– Это будет крайне неприлично, господин Милф, – сурово произнес Граве. – Если бы еще с нами не было дамы…
– Вы знаете, Граве, – сказала Ева, – я не очень любопытна.
– Тем более, что все равно ничего не видно, – добавил Милов. – Впрочем, дело ваше. Только не забудьте, что придется переплывать реку: и из-за обрыва, и чтобы обойтись без неожиданностей.
– Вы полагаете, там тоже опасно? – с некоторым беспокойством спросил Граве.
– Полагаю, тот выход известен не только мне. Итак, плыть придется, а разводить потом костер для просушки – потеря времени, да и небезопасно.
– Вы считаете, все настолько серьезно? – спросил Граве.
– Я знаю только, что меня хотели подстрелить, – сказал Милов, – и для меня этого достаточно. Итак, решено?
– Так или иначе все вымокнет, – сказала Ева.
– Плывя, держите одежду над головой.
– Давно так не пробовала.
– Ну, отдадите мне, – сказал Милов. – Верну сухой.
– Вы крайне любезны, – сказала Ева. – Ведите нас, пещерный лев.
– Вы хотели сказать – пещерный человек, – поправил Граве.