No One Really Knows
Шрифт:
— А ну-ка повтори, что ты сказал? Нормальная? То есть, по-твоему, я с катушек слетевшая, да? — переспрашивает она, а я понимаю, что сказал лишнего. — Вкусный завтрак, говоришь? А ты распробуй, кажется, немного пересолила, — наигранно говорит она и опрокидывает на меня все содержимое сковородки, которое к этому времени уже успело остыть.
Во мне резко разгорелся очаг ярости. Это уж точно ни в какие ворота не лезет.
— Нет, что ты. Знаешь, кажется кофе без сахара, — рассуждая, беру со стола кружку и тут же «нечаянно» проливаю напиток на голову
Рванный вздох и тишина. Китнисс стоит и осматривает себя, пытаясь понять насколько сильно промокла. Полные гнева глаза смотрят на меня, намекая на то, какой я придурок. Поняв, что я не собираюсь извиняться, она, наверное, совершенно не задумываясь, снимает с себя майку и кидает в меня.
— Я в душ, — равнодушно бросает брюнетка и уходит в сторону ванной комнаты.
— Стой, — говорю я, а она оборачивается. Дежавю. Это снова повторяется. — Я с тобой.
Подхватив, так сказать, уже переистерившую Китнисс, я целую её страстно и требовательно. Также, как это было вчера. Закрепив ноги девушки на своей талии, придерживая её за ягодицы, я иду в сторону ванной. Китнисс запускает свои пальцы мне в волосы и тут же отстраняется.
— Черт подери, яичница! — вскрикивает она, показывая мне, слипшиеся, благодаря желтку, пальцы, а затем спрыгивает на пол.
— А вот нечего было мне это на голову сбрасывать, — возмущаюсь я, наигранно надувая щеки.
— Да ладно тебе, Пит, — говорит она и целует меня, попутно затягивая в ванную.
— Я прощён? — ухмыляюсь я, закрывая дверь.
***
Вверх-вниз, вверх-вниз,
Вверх улы-улы-улыбнись мне,
Вверх-вниз, вверх-вниз,
Убийца королей, королева убийц.
Вытирая полотенцем голову, выхожу из ванной. Да, Китнисс та ещё штучка. Что-то в ней есть такое, что отличает её от остальных девушек. И глубоко у себя в душе я это понимаю. Понимаю, что с её появлением, во мне что-то щёлкнуло. Я мог не забирать её к себе, мог просто выставить её сегодня из дома сразу после того, как проснулся или после того, как получил яичницей по голове. Но я ведь этого не сделал. Как не странно, но я даже и не задумывался об этом.
Китнисс, улыбаясь, выходит следом и целует меня в щеку. Я без задних мыслей обнимаю её, крепче прижимая к себе. Однако, спустя минуту она выбирается из кольца моих рук и, присев на край кровати, надевает на себя чулки.
— Ты уходишь? Серьезно?
— Повеселились и хватит. Как-нибудь повторим, — говорит она, играя бровями.
— Повеселились, — повторяю я, но уже не так весело. Я не хотел, чтобы она уходила. — Знаешь, это выглядит так, будто ты бросаешь меня.
— Но мы ведь и не встречались, — констатирует она, надевая платье. — Застегнешь? — спрашивает она, повернувшись ко мне спиной.
— Тебе же жить не где, — застёгивая молнию, вспоминаю я, будто это заставит её остаться.
— Я не говорила, что не где, просто не хотела ехать к родителям. Им все равно уже на меня плевать. Ещё трое детей есть, — объясняет она, расчесывая мокрые волосы. — У тебя есть фен?
—
Образовавшуюся тишину нарушает телефонный звонок, а затем и включённый фен. Увидев номер, я не особо захотел отвечать. Что-что, а нотации от отца мне не нужны. Дело в том, что Джесс, которая моя бывшая, является дочерью мужчины, главного держателя акций компании, с которым мой отец уже очень давно ведёт переговоры насчёт совместной работы.
С отцом у меня никогда не было хороших отношений. Точнее, мы общаемся, но мне все равно кажется, что ему плевать. У него там своя семья, а двадцатичетырехлетний сын ему ещё с рождения, а то и с периода зачатия, был не нужен.
Однажды он вообще осмелился заявить, что не видит во мне ничего своего, сводя все к тому, что мама меня просто нагуляла. После того случая, он стал осмысливать фразы перед тем, как их озвучивать. Нет, что вы, я его не избивал. Не потому что не хотел, а потому что не успел. С тех пор, я вообще перестал как-либо воспринимать его «заботу», да и в принципе его существование.
— Я внимательно тебя слушаю, — отвечаю я, потому что если бы не ответил, то он бы приехал сюда. Я не желаю, чтобы кто-то нарушал моё одиночество.
— Нам нужно поговорить. Жду тебя в офисе в течении часа, — говорит он и тут же бросает трубку, даже не дав мне ничего ответить.
— Но, я… Черт, — протягиваю я, но в ответ лишь слышу звук гудков. — Ну, что за человек? — ругаюсь, попутно двинув ногой тумбочку. — Никогда не спрашивает, чего хочу я! Всегда все должно быть так, как он захочет! Лучше бы вообще не появлялся в моей жизни! — кричу я, смахивая стопку журналов со столика, падаю на диван.
— Кого это ты так ненавидишь? — спрашивает Китнисс, выглядывая из спальни.
— Отец.
— Не родной? — интересуется она, присев на диван.
— В том-то и дело, дорогая моя. Родной. Но это всего лишь прилагательное, которое вряд ли у меня когда-либо будет ассоциироваться с ним. Как человек, которому я никогда не был нужен, может быть моим отцом? — поясняю я, прожигая взглядом стену.
— Пит, извини, я ведь… — начинает она, положив свою руку мне на плечо.
— Ты здесь не при чем. Тебе не за что извинятся. Это не ты ведь бросила меня, — слегка улыбнувшись, говорю, поцеловав её руку. — Ты уже высушила? — спрашиваю я, заправляя выбившуюся прядь за ухо.
— Да, я не буду тебя задерживать, — отвечает она и тут же встаёт с дивана.
— Тебя подвезти? — окликаю её я, идя за ней к входной двери.
— Нет, не надо, сама доберусь, — отказывается она, надевая туфли. Я не сдерживаюсь и вновь целую её. — Все, Пит, хватит, иначе я никогда отсюда не уйду, — отстраняясь, смеётся она.
— Обещай мне, что мы увидимся вновь, — говорю я, перекрывая дверь.
Она улыбается и, чмокнув меня в щёку, говорит:
— Как распорядится судьба, — отвечает она, вновь прикусывая губу. — Мало ли, может ты найдёшь на своём холодильнике бумажку с моим номером.