Ниже неба

Блок Пол

* * *

Когда Грэхэм Магиннис выбрался через люк на верхнюю палубу, яростный порыв ветра, перемешанного с брызгами морских волн и дождя, чуть было не сбил его с ног. Леер кормы находился на расстоянии около десяти футов от того места, где стоял Грэхэм. Старик пополз туда и присоединился к полудюжине других заключенных, уже уцепившихся немеющими пальцами за толстый канат и с ужасом смотрящих вниз на вздымающиеся волны, которые подбирались к ним все ближе и ближе. К этому времени палуба накренилась под углом в почти тридцать градусов к горизонту, и нос корабля уже скрылся под водой.

По предположению Грэхэма, было что-то около полудня,

однако все вокруг окутала тьма, как ночью. Тусклые всполохи корабельных фонарей едва прорезали ее. Грэхэм увидел, что основная мачта раскололась надвое и удерживалась на своем месте только благодаря одному из болтов, которыми она крепилась к палубе. Носовая часть корабля, очевидно, имела серьезные повреждения – либо судно наскочило на что-то под водой, либо разрушилось под ударами волн. Грэхэм подтянулся на леере и попытался заглянуть подальше в море. Волны были, по меньшей мере, в пятнадцать футов высотой, их пенящиеся гребни швыряли вверх и вниз переполненную людьми спасательную шлюпку. На глазах Грэхэма огромная волна накрыла небольшое суденышко, перевернула его и бросила всех сидящих в нем моряков в бурлящее море.

Когда палуба стала скрываться все глубже и глубже под накатывающимися волнами, к низу от того места, где стоял Грэхэм, началась паника. Грэхэм едва смог разглядеть то, что, по-видимому, являлось последней спасательной лодкой; эта лодка была сорвана со шлюпбалки и вытащена на палубу, и теперь толпа матросов пыталась в нее забраться. Однако не только морские волны угрожали опрокинуть утлое суденышко. Заключенные, высыпавшие на верхнюю палубу, кинулись к лодке и набросились на матросов, избивая их и царапая ногтями в отчаянной попытке спастись. Двое заключенных, находящихся неподалеку от Грэхэма у леера кормы, также увидели спасательную шлюпку. Они разжали пальцы, обхватившие толстый канат, и заскользили вниз по накренившейся палубе, чтобы присоединиться к своим взбунтовавшимся товарищам.

Хорошо понимая, что в такой ненадежной посудине невозможно спастись, Грэхэм поискал глазами на палубе какое-нибудь иное средство, более подходящее для бегства с тонущего корабля. Наконец, его взгляд остановился на большой крышке люка, через который он сумел подняться на верхнюю палубу. Очевидно, люк был сорван с одной из петель под напором выбирающихся наверх заключенных и теперь свободно болтался на оставшейся петле. Грэхэм последний раз бросил взгляд в сторону спасательной шлюпки и в мерцающем свете фонарей увидел, что она все-таки отошла от борта корабля, наполненная и увешанная со всех сторон примерно сотней человек. Почти в тот самый момент, когда он посмотрел на лодку, огромная волна накрыла ее, перевернула и швырнула несчастных в бушующее море.

Грэхэм отпустил леер и заскользил по палубе, стараясь попасть точно на люк. Поток спасающихся с нижней палубы заключенных к этому времени уже иссяк; внизу остались только мертвые и умирающие. Грэхэм уперся одной ногой в край люка, чтобы удержаться в равновесии, и покрепче схватился за крышку, намереваясь сорвать ее с петли. Эта задача, однако, оказалась довольно сложной, и хотя Грэхэму удалось согнуть петлю, у него никак не получалось сломать ее.

Грэхэм осмотрелся вокруг в поисках какого-либо предмета, который можно было бы использовать в качестве рычага, но единственное, что ему удалось увидеть – это пенящиеся волны, все дальше заползающие на палубу. Большинство людей, плывших на корабле, были уже поглощены морской пучиной. Те же, кому удалось до сих пор остаться в живых, качались вверх и вниз на волнах, цепляясь за любой деревянный обломок, который им только удавалось достать рукой. Немногие оставшиеся на палубе лихорадочно пытались отодрать от нее что-либо, не тонущее в воде.

Грэхэм решил позвать кого-нибудь из них к себе на подмогу, однако, глянув вниз

через люк, увидел священника. Тот стоял на коленях у подножия лестницы, так что вода доходила до его груди, и молился, обхватив руками ступеньки и сложив ладони перед собой. Грэхэм позвал священника, выкрикивая его имя снова и снова, пока тот, наконец, не поднял голову. Несколько секунд он никак не реагировал на присутствие Грэхэма, но затем поднялся на ноги и вскарабкался по лестнице.

– Я... я не умею плавать! – прокричал он на ухо Грэхэму.

– Быстрее! – заорал Грэхэм в ответ, ткнув пальцем в крышку люка и знаками показывая, что нужно делать.

Ньювел Проктор мгновенно понял, что к чему. Двое мужчин взялись покрепче за крышку и после нескольких неудачных попыток свернули ее с оставшейся петли.

Стараясь держаться поближе друг к другу, они подтащили самодельный плот к правому борту корабля и соскользнули на нем по наклонной поверхности палубы вниз. Когда плот достиг того места, где палуба скрывалась под водой, Грэхэм знаком показал священнику, что им необходимо перекинуть плот подальше через леер и прыгнуть за ним вслед, если они не хотят, чтобы волны швырнули их назад и ударили о палубу. Грэхэм и священник принялись поднимать тяжелый люк. В тот же миг двое заключенных, отчаянно цеплявшихся до этого за леер неподалеку, поползли в их сторону.

Грэхэм понял, что на пути к спасению встает еще одна проблема. В самом лучшем случае плот мог выдержать двоих, максимум троих человек. Двое заключенных, похоже, ничуть не думали о том, что Грэхэм и священник выполнили всю работу без их помощи. Безо всякого предупреждения тот, из них, который был повыше ростом, напал на священника, сбил его с ног и потянул крышку люка к себе. Грэхэм не мог тягаться с двумя заключенными, которые были намного его моложе, и стоял совершенно беспомощно, глядя, как они поднимают люк над леером, готовясь прыгнуть за борт. Он понимал, что сможет прыгнуть вслед за ними, однако не был уверен, позволят ли они ему уцепиться за плот. Вместо этого Грэхэм отпустил леер и подполз к тому месту, где у самого края накатывающихся бурунов неподвижно лежал священник.

Грэхэм обхватил молодого человека вокруг груди, а сам уцепился за леер. Палуба «Веймута» начала уходить под воду еще быстрее. Волны разбивались теперь у самых их ног, и Грэхэм, поддерживая одной рукой священника, а другой – самого себя, попытался вызвать в памяти подходящую для такого случая молитву. Однако все, что Грэхэму удалось вспомнить – это колыбельную, которую пела его любимая жена, и срывающимся, хриплым голосом он запел:

– Моя сладкая малышка, мое счастье и любовь.Спи спокойно, засыпай.Так прекрасны, проплывают небеса над головой.Спи спокойно, засыпай.Мамино счастье, солнце и радость, глазки закрой.Спи спокойно, засыпай.Да хранит наш господь твой чудесный покой.Спи спокойно, детка, спи спокойно, засыпай.

Накатившаяся огромная волна легко оторвала Грэхэма и священника от палубы и опрокинула их в холодное, бушующее море. Хватая ртом воздух, Грэхэм изо всех сил пытался удержать голову над водой, не отпуская при этом священника. Неожиданно Проктора резко выдернуло из рук старика, голова его в последний раз качнулась над вспенивающимися волнами, и он начал погружаться в темную пучину навстречу своей смерти. Грэхэм почувствовал, что его также затягивает в глубину, и задержал дыхание, все еще пытаясь нащупать под водой молодого человека. На какое-то мгновение их руки встретились, после чего Ньювел Проктор исчез навсегда.