Ниже неба

Блок Пол

Коннор почувствовал, как кто-то сзади сгреб рукой ворот его коричневого костюма и, обернувшись, обнаружил перед собой знакомую рожу, хозяин которой уже пытался один раз с ним поспорить.

– Это не твое вонючее дело! Ты понял меня, недоносок? – громила изрыгнул слова откуда-то из глубины необъятного желудка, дохнув хмельным перегаром на Коннора, который был заметно ниже и выглядел значительно слабее своего оппонента.

С силой рванувшись вперед, Коннор высвободил ворот и, когда пожелтевшие от табака пальцы громилы попытались снова вцепиться в трещавшую по швам

материю, оттолкнул его рукой. Огромный человек, не в силах сдержать азарта, согнул колени и приготовился нанести тяжелый, медлительный, размашистый удар. Этого, казалось, Коннор только и ждал от счастливого в своей наивности громилы. Пропустив его кулачище рядом с головой, Коннор шагнул в сторону, покрепче уперся ногами в землю и, собрав все силы, нанес сопернику такой оглушительный удар в зубы, что звук его, наверное, был слышен на соседних улицах. По телу громилы прошла дрожь, он закачался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие.

Из толпы раздались возбужденные вопли, и Коннор подумал о том, что если он вовремя не справится с этой горой мяса, ему придется очень туго. Сильно отведя правую руку назад, Коннор, не торопясь, прицелился и выстрелил кулаком прямо в качающееся напротив него брюхо. Громила переломился пополам, хрюкнул что-то нечленораздельное и рухнул на пыльную дорогу.

Со всех сторон понеслись одобрительные возгласы; толпе, собравшейся поглазеть на увлекательный спектакль, было совершенно наплевать на то, кто дерется и почему. Коннор заметил, что этот инцидент привлек внимание молодых хулиганов, которые в этот момент, казалось, совершенно забыли о своей жертве. Решив воспользоваться их замешательством, он сделал несколько шагов по направлению к ним и крикнул:

– А теперь валите отсюда! Оставьте парня в покое!

Трое подростков никак не отреагировали, только переглянулись, не зная, что им делать дальше. Коннор схватил за шиворот того, который был поближе, и с силой толкнул в сторону окружавших ринг оборванцев:

– Давай, иди! Тебе нечего здесь больше делать. Оставшиеся двое заколебались. Один из них глянул вниз, на лежащего без движения мальчишку и процедил сквозь зубы, обращаясь ко второму: «Ладно, пойдем. На первый раз с него достаточно.» Он ухмыльнулся, посмотрел на Кон-нора и, прихватив с собой товарища, растворился в толпе, сопровождаемый одобрительным гулом.

Плотное кольцо, окружавшее место драки, распалось на отдельные звенья. Каждый из зевак отправился по своим делам. Краем глаза Коннор заметил неподалеку мешок, превращенный в кучу лохмотьев, поднял его и принес назад, к свернувшемуся калачиком в уличной грязи избитому мальчику. Опустившись на колени, он взял паренька за руку:

– Все закончилось. Теперь ты можешь встать.

Услышав, что тот всхлипывает, укрывшись рукавом куртки, Коннор подал ему мешок и произнес:

– На, утрись вот этим.

Мальчик сделал так, как ему было сказано, затем с помощью Коннора с трудом поднялся на ноги. Теперь люди почти не обращали на них внимания, спеша вдоль по Петтикот Лэйн туда, где должна была проходить процессия королевы. Инцидент был всеми забыт; даже

лежащий посреди дороги мужчина не вызывал у прохожих никакой реакции.

Мальчик усердно вытирал размазанные по щекам слезы, изо всех сил стараясь не показаться плаксой. Он позволил Коннору погладить себя по волосам и даже изобразил на лице подобие улыбки, когда его благодетель прокомментировал:

– Тебе нечего стыдиться. Я сам плакал, когда меня однажды отделали трое ирландцев.

– Сп-спасибо, – отозвался мальчик, запинаясь. Коннор махнул рукой, показывая, что благодарность ни к чему:

– Забудь об этом. У тебя что-нибудь болит?

– Я в порядке. Они... они не так уж сильно меня поколотили.

– Хорошо. Извини, но мне не удалось спасти твой товар. Ты много на этом потерял?

По лицу мальчика пробежала тень, он опустил голову и посмотрел на пустой мешок, который бесформенной тряпкой лежал у его ног:

– Все, что у меня было. Около двадцати шиллингов.

Коннор расправил руками куртку паренька и отряхнул с нее пыль, затем проделал то же самое со своей собственной одеждой. Он заметил, что мальчик одет в грубую, бесцветную рубашку, которая была велика ему на несколько размеров и куплена, видимо, в какой-нибудь дешевой лавке неподалеку отсюда или даже у старьевщика.

Как раз в этот момент мужчина, пролежавший долгое время неподвижно и тихо, сделал безуспешную попытку подняться. Увидев это, Коннор сказал:

– Пойдем. Нам нужно смыться отсюда, пока эта свинья снова не оказалась на ногах. – Он повел мальчика назад, в направлении делового района Петтикот Лэйн.

После того, как они в молчаньи прошли несколько кварталов, Коннор спросил:

– У тебя есть родственники?

– Только дедушка, но он почти не встает с постели. Иногда, когда он может подняться, помогает мне торговать.

– У него отложены деньги про запас, чтобы наполнить еще один мешок товаром?

Мальчик остановился, удивленно посмотрел на Коннора и спросил:

– Ты слишком не похож на уличного продавца, чтобы задавать такие вопросы.

Коннор поглядел на себя:

– Одежда? Ну, не позволяй таким вещам одурачить себя. Я тоже когда-то занимался чем-то похожим на торговлю, И до сих пор это делаю, если жизнь заставляет.

– Но ведь ты не еврей, не так ли? – вопрос мальчика прозвучал как утверждение, и когда Коннор отрицательно покачал головой, в его глазах появилось подозрение. – Тогда ирландец?

– Нет. Американец, – просто ответил Коннор.

– Никогда в жизни не видел американца, который занимается торговлей. Зачем ты здесь?

Коннор положил руку на плечо мальчика:

– Здесь мой дом. Мой отец был из Эдинбурга, моя мать – из Нью-Йорка. Я родился там, и вскоре после этого мы перебрались в Лондон. Потом родители... умерли. С тех пор я и вынужден зарабатывать на улицах.

Они вновь двинулись дальше. Увидев, что мальчик продолжает разглядывать его отлично пошитый коричневый костюм, Коннор повторил:

– Я же сказал тебе, не позволяй этой одежде сбить себя с толку. В такой работе, как моя, парню необходимо хорошо выглядеть.