Ниже неба

Блок Пол

– Так ты поможешь? – Коннор раскрыл пальцы на руке Сары и вложил в ее ладонь монету. – Когда они соберутся уходить, придумай какую-нибудь историю, чтобы заставить его пойти в свою квартиру и отослать девушку домой в карете одну.

Сара внимательно посмотрела на Коннора, затем глянула на пару, сидящую в зале:

– Мне, возможно, понадобится некоторая помощь со стороны одной из девочек.

Коннор увидел, как Сара многозначительно вертит в руке монету и понял, что она имеет в виду. Скептически улыбнувшись, он достал из кармана вторую монету и положил ее рядом с первой:

–

Это точно сработает?

– Да, но только потому, что ты – это ты. – Перед тем, как повернуться и уйти, Сара прошептала: – Приходи иногда, когда не очень занят. Я даже не возьму с тебя денег.

Коннор посмотрел вслед официантке, скрывшейся в боковой двери вестибюля. Через какой-то момент она снова появилась в главном зале и начала кружиться между столиками, время от времени украдкой поглядывая на Коннора. Он, в свою очередь, отошел в тень, подальше от любопытных глаз, и стал ждать.

* * *

– Ужин был просто восхитительным, – воскликнула Зоя, когда Бертран помог ей накинуть на плечи шаль и повел через вестибюль к выходу.

– Но вы даже не притронулись к десерту. Я заказал вишни в бренди специально по такому случаю.

– Да, я знаю, но я так много съела перед этим, – солгала Зоя, довольная тем, что в пылающем ликере не оказалось обручального кольца. – Но вам не следовало быть таким вежливым; я знаю, как сильно вам нравится десерт.

– Я с удовольствием подожду. – Бертран многозначительно улыбнулся и провозгласил: – Бертран Каммингтон будет воздерживаться от десерта до тех пор, пока вы не скажете «да».

– Бертран, вы обещали...

– Извините. Мы больше не будем обсуждать это, я обещаю. До тех, пока вы не будете готовы...

– Бертье...

– Извините. Никогда. Больше ни слова.

Подойдя к массивным медным дверям, ведущим на улицу, Бертран надел высокую шляпу и предложил Зое свою руку. Они уже были готовы сделать шаг вперед и выйти наружу, когда раздался громкий крик: «Бертье!». Молодая женщина выбежала откуда-то из глубины вестибюля и кинулась в сторону выхода. Это была не Сара, но по выражению лица Бертрана, повернувшегося посмотреть на того, кто выкрикнул его имя, можно было безошибочно определить, что он хорошо знаком с этой женщиной. Бертран попытался было сделать вид, что ничего не слышал, но женщина позвала опять, и ему ничего больше не оставалось, кроме как повернуться спиной к выходу и ждать, пока она не подойдет поближе.

– Ну, что еще? – резко спросил он, даже не думая о том, чтобы представить женщину Зое.

– Ваш отец – Его Превосходительство ужасно больны.

– Мой отец? О чем вы говорите?

– Он... ну, он... – женщина пожала плечами и неуверенно посмотрела на Зою, делая вид, что чувствует себя неловко в ее присутствии.

Взволнованный неожиданной новостью, Бертран повернулся к своей спутнице и произнес:

– Покорнейше прошу меня простить.

Не дожидаясь ответа, он прошествовал через вестибюль вслед за позвавшей его женщиной. Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не смог услышать, Бертран громко прошептал:

–

Что это еще означает, Мадлен? Ты знаешь – лучше не мешать мне, когда я не один. И не называть меня по имени... Если тебе необходимо обратиться ко мне на людях, говори – мистер Каммингтон.

– Извините, Бертье, но я была так взволнована из-за вашего отца.

– Что с моим отцом?

– Он с одной из наших новых девочек.

– Отец? Он здесь?

– Не здесь. Он в вашей квартире.

– В моей квартире? Что он там делает? – недоверчиво спросил Бертран. На самом деле у Бертрана не было никакой нужды задавать второй вопрос, так как именно отец познакомил его с шестнадцатью задними комнатами Пикадилли Армс. Несмотря на то, что лорду Генри Каммингтону вот-вот должно было стукнуть шестьдесят, он по-прежнему частенько наведывался туда и от случая к случаю пользовался квартирой сына для свидания с какой-нибудь из своих любовниц.

– А что, по-вашему, он там может делать? – спросила Мадлен почти раздраженно.

– Он болен, ты сказала?

– Я так думаю. Девчонка прибежала от него несколько минут назад, крича, что у него удар или что-то в этом роде. Вам нужно было ее видеть – белая, как мел. Она снова убежала, может быть, вернулась в квартиру.

– Что еще она говорила? – спросил Бертран; его волнение стало теперь более заметным.

Мадлен пожала плечами:

– Больше ничего. Сказала, что у него случился удар как раз во время... Ну, вы понимаете...

– Проклятье! – выругался Бертран, зная, что его никто не услышит. Он посмотрел в сторону, где стояла Зоя, и увидел в ее глазах сочувствие, затем повернулся к Мадлен: – Не беспокойся, я обо всем позабочусь.

– Я могу что-нибудь для вас сделать? Может, вызвать доктора?

– Нет! – резко оборвал Бертран. Он сознавал, что его отец, может быть, смертельно болен, но перед тем, как послать за врачом, он должен был убедиться, что молодая шлюшка окажется достаточно покладистой и не захочет раздувать скандал.

– Так, значит, мне оставаться здесь? – спросила Мадлен.

– И забыть обо всем, что произошло. Ты сделаешь это для меня... и для лорда Генри?

– Да.

– Ты обещаешь? – спросил Бертран у Мадлен, не зная, насколько можно ей доверять. Он почувствовал нечто похожее на облегчение, когда женщина утвердительно кивнула.

Отпустив Мадлен, Бертран поспешил назад к Зое.

– Что случилось, Бертран? – Зоя выглядела не менее взволнованной, чем он сам. – Что с вашим отцом?

– Очевидно, мой отец болен; он знал, что я ужинаю здесь сегодня, и послал за мной.

– Нам лучше немедленно поехать в Кенсингтон.

– Генри сейчас здесь, в Лондоне, – произнес Бертран, пытаясь скрыть свое беспокойство. – Он навещал друга нашей семьи и остался у него дома.

– Я понимаю.

– Это было бы ужасно невежливо по отношению к вам – отослать вас в моей карете назад домой, а я сам остался бы в Лондоне и присмотрел бы за отцом?

– Конечно, нет, – заверила Зоя Бертрана. – Я была бы очень рада сопровождать вас, если бы вы...

– В этом нет крайней необходимости. К тому же, я могу застрять в городе на всю ночь.