Нити
Шрифт:
Брат же Мусы, как следовало из справки, действительно был бандитом, но, судя по сведениям из надежного источника, погиб в самом начале войны.
Информация — это оружие. И теперь, вооруженный, Пакуро, возвращаясь в Москву, с невольной мстительностью сознавал, что условия навязанной ему Мусой игры — пускай еще неясной по сути, тем не менее, непоправимо поменялись. Причем — не в пользу инициатора. Точнее, “инициативника”. Чья нынешняя характеристика уже предполагала определение “провокатор”. Действующий, очень возможно, по наущению спецслужбы. И вот же — смех! — чеченской спецслужбы, формально должной
Клоунада!
БЕСЕДЫ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ
— Слушай, мой дорогой, проблема с нашим лопухнувшимся Советничком усугубляется…
— Это — да… У тебя никаких результатов?
— Ищем концы, нажимаем…
— Мы тоже, причем вовсю.
— Да, но тут банкиры и прочие деловые кавказские друзья в Администрацию накапали, плачутся, что, мол, идет откровенный шантаж… Главный, кстати, насупился…
— Знаю. Шантаж! А кого эти банкиры и деловые кормят, а?! И сколько оружия, на их денежки у арабов купленного, туда ушло?! Жалобщики! А всякие миссии… “Врачи без границ…” Шпионы без границ!
— А что предлагаешь? Воздушное пространство перекрыть?
— Ладно… Что у тебя с Дагестанцем?
— В Москве сейчас. Дал ему машину, охрану… Обещает.
— И всего-то?
— Ну ты же знаешь, кто в горах парадом командует… Несколько конкретных лиц. И решение принимают только они. Поэтому у Дагестанца естественные сложности. Но переговоры ведет…
— Пока ведет, они заложнику голову оттяпают… Как англичанам этим и новозеландцу…
— Ну, там другая ситуация была. Не тот уровень, не те перспективы.
— То есть?
— Они же под прикрытием одной из группировок там околачивались. А другая группировка возьми, да утяни их к себе. Тогда первая банда крадет вожака второй и заявляет: вернем в обмен на наших подопечных. А те в ответ: оставьте себе этого слабака. Ну, первые в экстазе беспомощного гнева слабаку голову отвернули, а вторые, погорячившись, ответили тем же. Только в массовом порядке.
— А тут, думаешь, какие-либо всплески эмоций исключены? Я, например, так не считаю. От этой публики можно ожидать всего. И, полагаю, если протянем еще неделю, добром дело не кончится.
— В смысле?
— Последуют выводы.
— Имеешь в виду…
— Да, нас с тобой. Советую: поговори с Дагестанцем сегодня же и жестко. В Москве ему делать нечего, хватит ему под мигалками по кабакам раскатывать, тщеславие тешить! Пусть к себе летит, и на месте займется делом. Не займется — устроим ему небо в овчинку. У меня на него столько всего, что и ему впору в горные дали линять, банду сколачивать, за независимость ратовать… От генеральной прокуратуры.
— У меня на него не меньше.
— Значит, решили.
АКИМОВ
Установив места проживания грабителей грузовиков, капитан Акимов через путаные связи в московском криминальном мире,
Ситуация была отнюдь не выдающейся, а, напротив, достаточно рядовой и банальной, хотя немало Акимова раздосадовала, поскольку приходилось на корню менять уже выработанную тактику будущих действий.
Выяснить, кто именно отличился в данной операции, труда у Акимова не составило, и вскоре вместе с Борисом Гуменюком, в мрачноватых стенах следственного изолятора, он получил возможность побеседовать по душам с арестованным.
Беседа, отмеченная взаимной заинтересованностью сторон, проходила плодотворно: за обещанные послабления чеченец выразил готовность вывести капитана на некоего Ахмеда — по его словам, молодого, но весьма расторопного и хваткого парня, являвшегося бригадиром криминального сообщества, в чей личный состав задержанная группа входила на правах второстепенной рабочей “пятерки”. Как понял Акимов, речь шла о тщательно законспирированной банде, в основном состоящей из кавказцев, с четко обозначенным для каждого члена уровнем информативности и связей.
Не оканчивая школ спецслужб и милиции, современные гангстеры, тем не менее, вдумчиво и творчески перерабатывая информацию о методах оперативной работы, а также, анализируя негативный и позитивный опыты своих коллег, с каждым днем проявляли в своих злодействах все более ухищренный профессионализм, и феномен перехода криминального количества в качество вырисовывался с удручающей наглядностью.
Законы времени пост-перестроечных дилетантов со всей очевидностью не властвовали, пожалуй, лишь в двух сферах общественного бытия: организованной преступности и системе ее сдерживания.
Увы, сдерживалась и система, подобно пружине с жестко фиксированным ходом. Пружине, работающей по горизонтали…
И именно в этом горизонтальном направлении, как сознавал Акимов, его товарищи — Пакуро и Гуменюк, ныне искали нити, ведущие к решению проблемы с вызволением пресловутого Советника. Впрочем, не только они, но и десятки иных офицеров спецслужб.
Каждодневно велась определенного рода работа по контактам и с респектабельными деловыми кавказцами, весьма заинтересованными в своей спокойной жизни в столице, и с некоторыми влиятельными лицами, проживающими за рубежом, и с политиками, широко известными в жизни общественной, но мало кому знакомыми в части их категорически тайных устремлений, амбиций и финансовых махинаций.
Прощаясь с Акимовым, Борис сказал:
— В общем, наши оперативные интересы ты уяснил, так что прокачивай бандюг с учетом этих интересов, ага? Может, Ахмед или кто-то из его подручных народ силком в Чечню таскает?.. А потом, знаешь, я для себя аксиому вывел: те “чехи”, что у нас, в Москве, прямо или косвенно, а с засевшими в горах абреками — связаны. Ведь на кого заложников меняем? На кавказских сидельцев. Генеральная схема.
— Это — да, — согласно наклонил лобастую, коротко остриженную голову Акимов. — Но с Советником по-другому будет, помяни мое слово…