Нить Гильгамеша

Кретова Варвара

– Что хорошего, если подружка умеет читать мысли? – удивилась она.

Влад пожал плечами:

– Ну знаю, наверно, прикольно. Ты еще не подумал, что хочешь чаю, а она уже тебе его заваривает…

Рин хмыкнула:

– А потом откусит тебе голову, если тебе вздумается подумать о другой женщине… В браке и в близости важно хранить свои скелеты по отдельности.

Влад засмеялся:

– Да-а, хорошо сказано… Есть риски, конечно. Но креонидянки, так эти вообще живьем съедят…

– Съедят, – пробормотала Рин, изучая таблицу. Она взяла из контейнера небольшую

колбу с иглой на конце. – Потому лучше смотри на ровню себе.

Ее взгляд с долей раздражения и досады будто бритвой полоснул по лицу, крепкому и хорошо сложенному телу землянина. Влад опешил. Улыбка, еще игравшая на его губах, потускнела, стала настороженной.

Рин отвела взгляд. Взяла землянина за руку и, легко ударив по вене, приставила колбу с иглой на конце к вене, предварительно чуть прижав большим пальцем. Внутрь колбы потекла кровь.

Влад покосился на нее, побледнел и, успев выдохнуть:

– Блин, – качнулся и рухнул на пол.

Рин, разведя руками, стояла над ним, наблюдая, как алая струйка из вены землянина стекает на белоснежный пол ее медлока.

– Рихта джаль… Да этот пират крови боится…

* * *

Когда Влад открыл глаза, первое, что увидел – это лицо двух склонившихся над ним клириканок – медика Рин и капитана Ирияз. Он сел, мрачно выдохнул:

– Ее-то зачем было звать, – он покосился на пластырь на предплечье, крови больше не было.

Рин только пренебрежительно фыркнула и отошла к столу, собирая пробирки и материал в контейнер, подписанный именем Влада. Капитан Ирияз, скрестив руки на груди, весело улыбалась.

– А когда ты мне хотел признаться, что боишься крови? – Ноэль откровенно разглядывала его, скользя взглядом по обнаженной груди, плечам и наблюдая – пристально и с нескрываемым удивлением: у него оказалась смуглая кожа и четко прочерченные, будто прорисованные, мускулы. Глаза искрились от сдерживаемого смеха.

Влад встал, потянулся за футболкой, с раздражением натянул.

– Не смешно… – Сорвал китель в крючка, через плечо обернувшись на капитана. – Это наследственное. У меня отец крови боится, и дед тоже боялся… – Он застегнул китель и отвернулся, оправляя полы. – Просто смотреть не надо и все.

Ноэль качнулась:

– Как ты на космофлоте-то оказался, с такими фобиями?

Землянин резко развернулся к ней:

– Не фобиями, а фобией, она одна, – он выставил вверх указательный палец. – Одна-единственная. И я ее прекрасно контролирую.

– Угу… Точно?

От контейнера с приборами отвлеклась Рин, посмотрела на одевающегося Влада:

– А кто тебе разрешил одеваться? – она зыркнула на медицинский саркофаг с прозрачной крышкой, уже, судя по бегающим по корпусу огонькам, готовый к работе. – Я еще с тобой не закончила. Марш в капсулу! Итак столько времени убила на эту возню с обмороком…

Ноэль откашлялась, в очередной раз спрятав усмешку:

– Может, не стоит? – она с сомнением посмотрела на Влада, откашлялась в кулак.

– Капитан, я рассчитываю на вашу деликатность! – рыкнула Рин. – Я пригласила вас исключительно ради соблюдения инструкций…

Ноэль

подбоченилась, исподлобья наблюдая, как землянин плетется к диагностической капсуле, снова стягивает китель, и демонстративно небрежно бросает его на стул рядом.

– Ладно, – капитал отвернулась, смахнула с лица улыбку. – Рин, как закончишь, отправь его в рубку… Нужно передать дела от Марса.

Глава 9. Пиратские будни

Борт фрегата «Унция», парой недель позднее

Будни на «Унции» тянулись, похожие один на другой день. Крохотная каюта, в которой умещались простенький санблок, стол со стулом и кровать. При чем, чтобы воспользоваться одним, приходилось задвинуть другое. Кровать, как и ожидал Влад, оказалась ему коротка, пришлось повозиться и модернизировать ее, подставив и накрепко скрепив со столом. Выставив более прохладную температуру, Влад с облегчением выдохнул.

Он вытащил из рюкзака открытки с видами родного города, несколько постеров, которые никак не удавалось прикрепить к идеально гладким самоочищающимся стенам каюты. Открытки вставил в швы между плитами, а постеры зажал дверцей антресоли для личных вещей.

– Кринжово [12] , конечно, – вздохнул, оглядывая свою работу. Но переделывать не стал – плакаты удачно закрывали обзор как минимум двум обнаруженным Владом скрытым камерам.

* * *

Он занял свободное место в экипаже, став его седьмым членом. Оператор вспомогательных систем – так называлось то, чем он занимался, в кодификаторе должностей грузового флота. По факту – куда пошлют.

12

Кринж – молодежное, сленговое – стыд, позорище.

Он приглядывался. Экипаж оказался слаженный, его, как единственного землянина, встретили не то чтобы в штыки, но с некоторой долей сарказма. Оператор грузовых систем, престарелый Бриль Оттис, зайдя в кубрик в конце смены и увидев там новенького, замер, плотоядно облизнул губы и, приблизившись к Владу, привстал на цыпочки.

– Мм, вкусняшка пожаловала, – посмотрел снизу вверх, будто примерясь, в какую часть тела землянина впиться в первую очередь.

Влад вздохнул, цокнул языком:

– Примитивный вы народ, клириканцы, все бы вам жрать да жрать… – и красноречиво опустил взгляд на выступающий живот Бриля.

Тот фыркнул.

– Шутник, значит. – Он ткнул землянина в грудь пальцем: – Ты смотри, не зашутись. А то был тут у нас один шутник: пошутил, а к утру голова – в камере утилизатора.

И он громко загоготал. Впрочем, доставать землянина перестал, занялся приготовлением своего ужина.

Это зрелище было не самым приятным, учитывая привычный рацион клириканцев – всяческих змей, ящеров и червяков, которых доставляли на корабль в состоянии анабиоза и активировали уже на борту, или в виде сушеных полуфабрикатов. Поморщившись, Влад поторопился покинуть камбуз – под смех клириканцев.