Нимфа
Шрифт:
— Разве не прелесть? — прошептала она восхищенно, проходя в холл, стены которого были увешаны портретами британских дворян работы начала века. — Мне говорили, что все здесь устроено таким образом, чтобы случайный посетитель ни о чем не догадался по первому впечатлению. На первый взгляд это обычное патриотическое общество. Кстати, портрет короля Генриха VIII, например, стоит пятьсот фунтов.
Криспин лишь кивал, слушая вполуха, покуда Софи распространялась о достоинствах обстановки этого дома. Он размышлял о том, что могло побудить женщину, доходы которой имеют сомнительный источник, вложить деньги в такое заведение, да еще не заботясь о процентах. От этих
— Я ищу Киппера Нортона, — заявил Криспин, протягивая ему серебряную монету. — Мы договорились встретиться здесь.
Дворецкий кивнул и медленно обратил полусонные глаза на Софи.
— Дамам вход сюда запрещен, — сказал он, косясь на Криспина, который полез в кошелек еще за одной монетой.
— Это правило существует для того, чтобы те члены клуба, которые захотят прийти сюда с женой или любовницей, не испытывали домогательств со стороны других дам, — объяснила Софи Криспину, следуя за дворецким. — По-моему, очень мудро.
Криспин обомлел от такого откровенного заявления, равно как и от последующего рассказа о том, как Джудит и Делия решили сделать интерьер из красного бархата, потому что, как выяснилось из опыта, этот цвет побуждает клиентов тратить больше денег. У Криспина мелькнула мысль, что красный бархат делает мужчин такими же безрассудными, как рубины. В этот момент они проходили через главный зал свиданий, и каждый из мужчин почел своим долгом проводить вожделенным взглядом Софи. Криспин почувствовал, как в горле у него вдруг пересохло. К счастью, он успел заказать и выпить кружку эля прежде, чем дворецкий провел их в темный угол, где Киппер Нортон занимался пристальным изучением декольте какой-то сильно накрашенной блондинки.
Дворецкий откашлялся, и Киппер недоуменно оглянулся. Он часто заморгал, стараясь увязать образ, возникший у него перед глазами, с теми, которые предлагала ему память, и вдруг улыбка узнавания осветила его лицо, и он приветливо кивнул Криспину:
— Сандал, как я рад снова тебя здесь видеть. — Он перевел взгляд на Софи, и его улыбка стала еще радостнее. — Приятно, что ты привел свою женщину. Терпеть не могу делиться.
Софи была настолько поражена сходством Киппера с камбалой — хотя его череп покрывали жидкие рыжие волосы, — что растерялась и не успела объяснить, в каком качестве присутствует здесь. Криспин не понял, что ее удержало, но был благодарен за молчание. Он сел на диван напротив Киппера и взглядом приказал ей сесть рядом.
Когда они сели, Киппер внимательно оглядел их и подмигнул Криспину:
— Она иностранка, да? Одна из тех, что ты привез с собой из Франции?
Криспин почувствовал, что во второй раз Софи не сдержится, и поспешил перехватить инициативу:
— Да, француженка. Она не говорит по-английски и, более того, не понимает ни слова. — Криспин доверительно склонился к собеседнику через столик, отодвинув в сторону чашу с засахаренным миндалем. — Ты же знаешь, что говорят о француженках.
— Напыщенный дурак! — полушепотом процедила Софи сквозь стиснутые зубы. Ей так нравилось пребывание в Благородном собрании, что даже Криспин особенно не раздражал ее. И вдруг он моментально испортил это ощущение.
— Что она сказала? — мгновенно отреагировал Киппер, и в его глазах блеснул скабрезный намек. — Она предложила одну из своих французских штучек? Что-то типа любви втроем?
Криспин собирался уже ответить, что она захотела остаться наедине с Киппером, как вдруг убийственный взгляд Софи разрушил его намерения.
— Нет, она предлагала
— Скажи ей, что я очень, очень хорош, — осклабился Киппер. — И к тому же очень богат. У моей жены золотые горы. — Он жестом попробовал объяснить это Софи, но добился от нее лишь равнодушного взгляда, зато его белокурая спутница оживилась.
Криспин между тем наклонился к уху Софи и прошептал:
— Если вы сию секунду не перестанете хмуриться, я оставлю вас наедине с ним. Вам понятно? Если да, то кивните, улыбнитесь и проворкуйте что-нибудь по-французски.
— Vous etes un bastard [1] , — процедила Софи сквозь зубы, но зато с милой улыбкой на лице.
— Она сказала, что запомнит это, — перевел Криспин. Заметив, что блондинка, воодушевленная заявлением Киппера о своем богатстве, приступила к активным действиям, угрожающим вскоре полностью завладеть его мозгами, Криспин решил незамедлительно приступить к расспросам. — Послушай, Киппер, я хотел узнать, ты когда-нибудь имел дела с Дики Тоттлом?
1
Вы ублюдок (фр.). — Здесь и далее примеч. пер
— Дики Тоттл? — Киппер в задумчивости округлил свои рыбьи глазки. — Никогда не слышал. — Он отправил в рот засахаренный миндальный орешек. — Попробуй, они очень хороши. Это фирменное блюдо клуба. — Он протянул чашу Криспину.
— Нет, спасибо, — слегка нахмурился Криспин. — Странно, что ты никогда о нем не слышал. Он говорил мне, что ты был одним из его основных инвесторов. Ты платил ему по двенадцать сотен фунтов за то, чтобы быть в курсе дела. Эта сумма не такова, чтобы ее можно было так легко выкинуть из головы.
— Тебе Тоттл сказал об этом? — парировал Киппер. — Скотина! Он обещал мне… — Киппер осекся. Его рот открывался и закрывался, придавая ему сходство с рыбой, выброшенной на берег. — Да, я вспомнил. Это было пожертвование. Ты же знаешь, что стоит только старушке Бесс придумать новый закон или постановление, как она велит его отпечатать и разослать. Равно как и все главные новости Двора. Это очень удобно. Такие новости стоит принимать в расчет.
— Могу себе представить, — отозвался Криспин. — И какие же сведения пришли последними? Что-нибудь о войне с Неаполем?
Киппер закивал головой так энергично, что Софи испугалась, как бы не выпали его рыбьи глазки.
— Да, именно Неаполь. Этот парень из Неаполя занимается грязными делами. Слушай, ты уверен, что не хочешь орешков?
Криспин уголком глаза с удовольствием заметил, что Софи сидит, не раскрывая рта, понимая, что сейчас ей лучше помолчать.
— А как ты узнал об этой патриотической службе? — спросил Криспин.
— Как узнал? — переспросил Киппер, раскладывая на столе орешки в форме звезды. — Знаешь, я плохо помню. Наверное, жена что-то такое сказала дома. — Он поднял глаза от своего произведения искусства и посмотрел на Криспина. — А почему ты об этом спрашиваешь? Какое тебе дело, Сандал, если я хочу немного заняться своим образованием? Что плохого, если я несколько расширю свои представления о том, что происходит в государстве? — Киппер, сев на своего конька, прицепился к прежним словам Криспина. — Это патриотический долг каждого англичанина. Если эти неаполитанцы восстанут против нас, то каждый готов будет отдать свой долг за Англию и за нашу Бесс, крикнув: «Смерть Неаполю, злейшему врагу нашей королевы!»