Нильмера

Нерюриков Игорь

— Стоять! Псы шелудивые! — послышалось со стены, окружавшей княжеские хоромы. — Вы куда идти-то удумали?

— Ты, давай без оскорблений, собака! — крикнул Валамир.

— Ах, вот кто пожаловал к нам! Мало тебе наш могучий витязь ребер пересчитал?

— А ты его позови и посмотрим, — проговорил Валамир.

— Зови князя! — вдруг потребовал, молчавший доселе Велизарий.

— Ты кто еще?

Вдруг ворота отворились. Вышел Громобой — витязь окинцев. И хоть он был на голову ниже, во всем среднего, Валамира, но в плечах был шире в три

раза, обоих гостей. На его лице было три глубоких шрама, может больше, но если и так, то их все равно скрывала черная густая борода.

— А я то все думаю, что же так чешутся руки с утра? — грозно произнес витязь.

— Ты бы помыл их тогда, — с усмешкой пробормотал Валамир, но увидев, наступающего на него Громобоя, попятился назад, а затем и вовсе спрятался за спину Велизария, который снова потребовал:

— Княза зови!

— Может лучше в глаз тебе дать?! — усмехнулся Громобой.

— Княза зови! — повторил Велизарий, протягивая витязю бумагу, тот прочитал:

Эту бумагу даровал Велизарию Атилла , вождь Гуннов, в благодарность за великую службу.

— Так ты наниматься пришел? — спросил Громобой, а затем посмотрев на Валамира добавил: — А эту поганку зачем тогда к нам привел?

— Я к князю по делу пришел, — ответил Велизарий.

— По делу говоришь, — сказал витязь еще раз осмотрев гостей. — Ну тогда оружие снимите и проходите.

Велизарий снял с пояса ножны с клинком, а Валамир сдал Громобою небольшой топорик, подвязанный за спиной.

Когда они прошли внутрь княжеского двора, витязь приказал гостям ждать, а сам медленной походкой двинулся в сторону величественных пятибашенных хором. К Валамиру тут же подошли двое дружинников настроенных очень дружески, они стали о чем-то весело беседовать с ним.

Велизарий в это время рассматривал крепостной двор. Ничего особенного в нем не было. Выстриженная лужайка, да несколько громоздких пристроек около каменной стены. Они использовались в качестве казарм для личной дружины князя. А вот хоромы и вправду были величественными. Аккуратные срубы поднимались в шесть этажей, а пять башен еще выше. Над каждой башней виднелась посеребренная черепичная крыша, разукрашенная золотыми узорами. На пяти верхушках красовались коньки вырезанные в красном дереве.

Вдруг, во дворе началась какая-то непонятная суета. Вооруженные дружинники выбегали, кто из казарм, а кто из хором и выстраивались в ряд, вздымая вверх копья. Собеседники Валамира отпрянули от него и тоже начали строиться. На четвертом этаже хором был выстроен большой деревянный балкон с двумя подпорками, спускавшимися вниз и впивавшимися в землю. Во дворе снова появился Громобой. Витязь быстрой походкой последовал к гостям и приказал им идти вместе с ним ближе к хоромам. Поставив их под самым балконом, он стал внимательно за ними следить. Через пару мгновений послышался деревянный скрип и шаги. На балконе появился муж, лет чуть за тридцать.

Крепкий, высокий с чуть выдающимся пузом. Его почти округлое, но не очень толстое лицо сияло улыбкой. Он почесал короткую бороду и выпрямившись во весь величественный рост, взглянул на гостей сверху вниз.

— С чем соизволили пожаловать? — спросил Плинта.

— Нехорошо ты князь поступил, — уверенным тоном произнес Велизарий. — Невесту чужую украл…

— Да как ты смеешь недоносок?!

— Не оскорбляй меня князь, — продолжал Велизарий. На этот раз в его голосе появилась дрожь. — Забрал ты мою любимую Нильмеру себе, против всех клятв пошел и обещаний, данных ее отцом мне.

— Так к нему и иди! Тихомир мне ее лично сосватал. Коли хочешь разобраться, так и беседуй с ним. Он мне ни про каких Веларазиев не рассказывал…

— Велизарий.

— Что ты сказал? — спросил князь недовольно.

— Имя мое Велизарий.

— Да хоть кто, вас всех не разберешь. А вот как ты князя посмел перебивать возникает вопрос!

— Не хочешь по хорошему разговор вести, — гневно произнес Велизарий. — Тогда вызываю тебя на поединок.

— На поединок? Уха-ха, — рассмеялся Плинта, а вместе с ним и витязь, а потом и прочие дружинники во дворе. — Ты кем себя возомнил, простолюдин?! Вышвырни их прочь Громобой!

Витязь вплотную приблизился к Велизарию и посмотрев тому в глаза строго произнес:

— Сам пойдешь по-хорошему?! Или мне тебя вышвырнуть за шкирку?

— Князю служишь, — сказал Велизарий и достав из кармана листок, сложенный вдвое, добавил: — Понимаю, но прочти еще одну бумагу, пока глупостей не натворил. Да читай ее вслух!

Громобой нехотя взял из рук Велизария аккуратно сложенный листок и развернув прочитал:

Да пусть будет устроен сей брак между Велизарием и Нильмерой, ибо нельзя спорить с волей богов... и с моей.

Атилла, вождь Гуннов.

Ряды дружинников чуть встрепенулись, только витязь не подал вида, а князь и вовсе был непреклонен, но все же обдумав добавил:

— Хочешь Атиллой меня запугать? Не выйдет! Я и сам десять лет назад в поход с гуннами ходил. У меня от Бледы знаешь сколько писем с печатями? А ведь он брат Атиллы и гунны чтят его ничуть не меньше. Так что проваливай подобру-поздорову, пока я взаправду не разозлился и не повелел вас высечь.

— Слушайте дружинники! — неожиданно вперед вышел Валамир, окинув быстрым взором всех присутствующих во дворе, он продолжал: — Что-то путается ваш князь! Высечь велит! Сам от поединка отказывается! Ссылается мол Велизарий безродный простолюдин. Но как же он может быть простолюдином, если сам Атилла его восхваляет?!

— Верно говорит.

— И не поспоришь, — доносилось из рядов дружинников, стоявших рядом с приятелями Валамира.

— Так вы еще бунт ко мне принесли! — уже не на шутку разъярился князь.