Никотин убивает…
Шрифт:
— Нет! — вскрикнула Стелла, до белизны пальцев вцепившись в поручни своего кресла. — Он не мог этого сделать! Ему не нужны дядины деньги! Он сам сказал мне об этом! Он их раздаст…
Снова повисло молчание…
— Тебе не нужны дядины деньги? — переспросил наконец Гай раздельно. — Что за чушь? Ты мог это сказать?
Он хохотнул, но под тяжелым взглядом Ханнасайда осекся.
— Это крайне интересно, мистер Мэтьюс. Это правда? — спросил Ханнасайд.
Рэндалл нахмурился, разглядывая алый кончик своей дымящейся сигареты.
— Ну…
— Продолжайте, — только и сказал Ханнасайд.
— Да, это и меня страшно удивило, — сказал Рэндалл. — Но у меня было перед вами преимущество — я прекрасно знал причуды моей семейки. И у меня возникла идея… — Он обвел взглядом комнату. — Только не падайте в обморок. Знает ли кто-нибудь, что сталось с тюбиком зубной пасты, которым пользовался бедный дядя Грегори?
Никто не ответил ему, но Стелла, мучительно сморщась, вдруг выкрикнула:
— Рэндалл! Ты гений! Его взяла тетя Гарриет и использовала!
— Вот-вот, так и я думаю, — сказал Рэндалл удовлетворенно.
— Вы хотите сказать, что Гарриет взяла зубную пасту Грегори и ИСПОЛЬЗОВАЛА ЕЕ? — тупо переспросила миссис Мэтьюс. — Тьфу, какая гадость, Боже мой…
— А вы уверены в том, что говорите, мисс? — спросил у Стеллы Ханнасайд.
— О да, вполне! Я совсем забыла! В тот день, когда умер дядя, тетя Гарриет сразу ринулась разбирать его вещи — его личные вещи, понимаете! Она для всего пыталась найти применение, она берегла всякую мелочь… Сейчас неприятно об этом вспоминать, но она забрала даже его зубочистки, приговаривая, что они еще пригодятся, его мыло, его шампунь… И конечно, она стала все это использовать, когда у нее кончилось свое…
Сержант Хемингуэй, который до сих пор молчал, осмелился наконец вставить слово:
— Странно, потому что рядом с почти полностью выжатым тюбиком мы наши и начатые. Видно, мисс Гарриет Мэтьюс предпочла сперва использовать пасту своего брата — чтобы не пропадала зазря…
Ханнасайд кивнул. Гай, постепенно осознавая случившееся, прохрипел:
— Так… Так, значит, ее смерть была просто… Просто несчастным случаем?
Миссис Лаптон глубоко вздохнула:
— Если эта история окажется верной, то это, безусловно, подтверждает мои суждения
— Гертруда, дорогая, подумайте, ведь вы же говорите об усопшей, — мягко напомнила миссис Мэтьюс, уже вполне оправившаяся от страха за себя…
Но Ханнасайд продолжал смотреть на Стеллу.
— Мисс Стелла, а не можете ли припомнить время, когда вы встретили свою тетю на лестничной площадке? — спросил он.
Стелла задумалась.
— Ну, что-то около двенадцати… не могу сказать точнее. Может быть, чуть позже.
— Но не раньше?
— Нет, вряд ли. Нет, точно не раньше.
— А ванная вашего дяди была заперта, до того как ваша тетя вошла туда?
— Нет, конечно, нет! И его спальня, естественно, тоже!
— А мог ли кто-нибудь перед этим войти туда незамеченным?
— Ну, в общем-то, да. Ну да, я вас поняла, взять оттуда тюбик и сжечь его — так? Но никто туда не заходил. Значит, если, зная привычки тети Гарриет, этого не сделали, следовательно, никотин в пасту подмешал кто-то не из домашних?
— Как бы там ни было, Филдинг не мог этого сделать, потому что с ним вместе в спальню поднялся и Бичер! — заметил Гай.
— А как насчет Рэндалла? — спросил Гай. — Я видел его болтающим с тобой у самой дядиной спальни!
— Нет, Рэндалл здесь не замешан, — быстро сказала Стелла со слабой улыбкой. — Но… Спросите лучше у него… В конце концов, Рэндалл был очень далеко отсюда на протяжении нескольких дней, так что…
— Вот-вот! — воскликнул Гай торжествующе. — Но ведь яд был введен в тюбик за несколько дней до смерти дяди! И значит, все эти железные алиби Рэндалла, где он был и что делал, просто не стоят теперь ни гроша! Под подозрением все!
И Гай зашелся в дурацком, нервозном, отчаянном хохоте…
Глава четырнадцатая
Все, кроме Стеллы, повернули головы к Рэндаллу. Стелла, не глядя ни на кого, крикнула:
— Ты последняя сволочь, Гай! Рэндалл никогда не пытался тебя подставить!
— Ага, зато он постоянно меня обливал грязью — мало, что ли, этого… — обиженно отвечал Гай. — Да ты же сама говорила, что он гадина двуличная!
Рэндалл издал короткий смешок:
— Стелла, птичка моя, неужто ты выражалась такими штампованными фразами — обо мне?
— Я… Всего только раз… Но…
— Ну ладно, ладно, не надо извиняться. И не надо затыкать рот брату. Действительно, теперь у меня самого нет алиби. И следователь Ханнасайд, который соображает ничуть не хуже, чем мой маленький братишка, уже, бесспорно, пришел к этому выводу. Но он мрачен, этот гений розыска, этот титан криминалистики, потому что, в отличие от моего маленького братишки, он понимает, что введение меня в круг подозреваемых отнюдь не выводит НИКОГО из этого круга. Иначе говоря, ему прибавилось работки.