Николайо Андретти
Шрифт:
Мои глаза расширяются.
— Королевская в…
Он прервал меня:
— Он был твоим дядей.
— А я — твой брат.
— У меня нет брата.
31
Я бы простила ему его гордость,
не задень он мою.
Джейн Остин
НИКОЛАЙО АНДРЕТТИ
Настоящее
Минка злится на меня, что меня ничуть не удивляет.
С
Но я не мог оставаться с ней в одной комнате. Не тогда, когда она была такой чертовски соблазнительной, ее идеальное, обнаженное тело прижималось ко мне, а лицо раскраснелось от того, что она кончила так сильно, как я никогда не видел, чтобы кончала женщина.
Мне не следовало даже потакать своему влечению к ней. Мне следовало уйти, как только я вошел в убежище и увидел, как она трогает себя. Но я не мог. Она, как лучший подарок, лежала на кровати, чтобы я развернул ее и поиграл с ней.
И когда я, наконец, увидел, что она кончила, я насильно сдерживал себя, как мог, пока не смог больше оставаться с ней в одной комнате. Я выскочил в переулок, выпорол себя и, как гребаный отморозок, дрочил в пустом переулке, глядя на ее прелестную киску, раскрывшуюся передо мной. Единственным спасением было то, что от посторонних глаз меня скрывал огромный синий мусорный контейнер.
Но настоящим сюрпризом стал вчерашний день, когда она не предложила мне отдать кровный долг. Я все еще удивлен, что она не заговорила об этом, тем более что сейчас, когда я паркую машину на посыпанной гравием стоянке заброшенного миниатюрного рынка, я чувствую, как от нее волнами исходит гнев.
— Какого черта? — спрашивает она, разглаживая платье, которое я подарил ей ранее, — облегающее красное, доходящее до середины бедра. Раньше мне пришлось заставить себя не сорвать его с нее и не требовать повторения прошлого раза. — Это здесь они женятся? — Впервые со вчерашнего дня она смотрит мне в глаза. — Люси ненормальная. Совсем.
— Ничего из этого не нормально, — бормочу я, имея в виду нас, но очевидно, что я с ней согласен.
С тех пор как мы с ней познакомились, я заметил, что Люси постоянно флиртует на границе между здравомыслием и безумием, но неважно. Она счастлива, Ашер счастлив, и, полагаю, в конце концов, это все, что имеет значение.
Я протягиваю Минке руку, и она неохотно берет ее, понимая, что без моей помощи у нее нет ни единого шанса пройти на своих каблуках по этой мощеной дороге невредимой. Я подвожу ее к фасаду ветхого здания и трижды стучу в дверь — один долгий стук, затем два быстрых. Щель на двери на уровне глаз приоткрывается, и на другом конце нас встречает тишина.
— Siamo qui per il matrimonio, — говорю я на идеальном итальянском, сообщая парню, что
— Nomi? (пер. Имена)
— Николайо Андретти и Мин…
Звук захлопывающейся щели прерывает меня, и дверь тут же открывается. Должно быть, моя репутация опережает меня, потому что охранник, вероятно, помощник, но не выше солдата, отводит глаза, ведя нас по затхлым коридорам к лестнице, которая ведет только вниз.
Минка крепче вцепилась в мою руку, и я воздерживаюсь от того, чтобы ободряюще похлопать ее по руке. Она, несомненно, найдет способ обидеться на такой жест. Я замедляю шаг, чтобы она могла не отставать от меня на шатающейся лестнице на своих впечатляюще высоких каблуках. Как только мы достигаем дна, нас встречает лабиринт туннелей.
— Где мы? — шепчет Минка, но гулкое эхо туннелей громко разносит ее голос.
— Во времена запрета на продажу боссу Романо пришла в голову блестящая идея построить туннели, соединяющие его предприятия. Они проложены по всему Нью-Йорку. Они использовали их для контрабанды алкоголя, который приносил им даже больше денег, чем наркотики. Мы сейчас поедем на одну из старых контрабандных остановок, — отвечаю я, помогая Минке сесть в гольф-кар.
— И где же?
— В церкви.
Минка что-то бормочет, и, зная ее, это, скорее всего, ругательство с рейтингом PG. Мы оба молчим, пока охранник везет нас к лестнице, ведущей в церковь. Как только мы выходим из гольф-кара, охранник, не сводя с меня глаз, произносит тихое приветствие на итальянском и уходит, не сказав больше ни слова.
— К чему все эти подземные пути? — спрашивает Минка, когда мы поднимаемся по лестнице.
— Чтобы избежать папарацци. Нас назначили на этот пост, но на сегодня есть несколько назначенных маршрутов, чтобы своевременно доставить всех гостей в церковь.
Когда охранник, стоящий на верхней площадке лестницы, открывает перед нами дверь, мы видим Джона с Рыжей старшей.
Он быстро пробегает мимо нас, затем делает двойное движение и подходит к нам с покорным и неохотным выражением на лице.
— Ник. Минка, — говорит он, слегка наклоняя голову к каждому из нас. — Не думаю, что я правильно представил вам Эшли.
— Приятно познакомиться с вами обоими, — говорит Эшли, скрывая свою неуверенность за дрожащей улыбкой.
Я замечаю, что на безымянном пальце у нее кольцо.
— Поздравляю! — говорит кто-то, подходя к нашей маленькой группе и хлопая Джона по спине. Эшли выглядит благодарной за то, что ее прервали, и они втроем покидают нас, не говоря больше ни слова.
Я веду Минку по проходу к одному из рядов в центре. Обычно друзья и родственники жениха сидят по одну сторону прохода, а семья жены — по другую, но здесь рассадка свободная, поскольку Люси — приемный ребенок и у нее очень мало друзей, за исключением какой-то девчонки по имени Эйми. Говоря об Эйми, подружке невесты Люси, я мысленно отмечаю, что должен держаться от нее подальше. Я слышал о ней только плохое.