Николай II

Ферро Марк

В мае 1989 года тот же Гелий Рябов публикует в четвертом и пятом номерах журнала «Родина» обширную статью, в которой приводит неопубликованные выдержки из признания ответственного за казнь Романовых Якова Юровского, коменданта Ипатьевского дома, «дома особого назначения», где были убиты Романовы. Это признание, кажется, было написано в июле 1920 года, то есть через два года после убийства. В тех же номерах «Родины» историк Г. Иоффе, специалист по этому периоду, поднимает вопрос о казни, а именно ответственны ли за нее местные или центральные власти.

Конечно, потребность в правде — беспристрастна она или нет — объясняет появление свидетельств и документов, доступа к которым русские люди были лишены. Однако

говорят ли нам эти сенсационные публикации больше того, что уже известно, по крайней мере на Западе? И есть ли уверенность в том, что существующая на Западе версия казни Романовых соответствует действительности? А признание Юровского, к примеру, является ли оно — даже если и находится в архиве — более достоверным, чем другие признания, каких немало знала история СССР? В этом загадочном деле свидетельства и показания иногда полностью противоречат друг другу, хотя все они хранятся в архивах.

Но какими мы, собственно, располагаем источниками? Основным документом о самом убийстве в течение долгого времени являлись материалы расследования Н. Соколова, одного из судебных следователей, которому в 1919 году-после того как белые раскрыли злодеяние — было поручено ведение следствия, озаглавленные «Следствие по делу об убийстве бывшего императора Николая II и членов его семьи» [28] . В 1922 году начальник Соколова генерал Дитерихс опубликовал книгу «Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале», а еще раньше, в августе 1920 года, поместил в журнале «Ревю де де монд» статью с выводами, сделанными на основе указанного расследования.

28

Свою книгу, написанную на основе материалов следствия и опубликованную в 1924 году, Соколов назвал «Убийство царской семьи».

У красных основными документами были небольшой сборник «Рабочая революция на Урале», составленный П. Быковым и опубликованный в Екатеринбурге в 1921 году, и его же книга, вышедшая в Свердловске в 1926 году, под названием «Последние дни Романовых». П. Быков являлся одним из членов Екатеринбургского Совета, отдавшего приказ о казни во время событий лета 1918 года.

Как будет установлено далее, тексты той и другой стороны содержат немало одинаковых выводов и в последующем на их основе возникает наиболее распространенная версия.

Тем временем появление молодой женщины, выдающей себя за царскую дочь Анастасию, «единственную, избежавшую убийства», заполняет хронику событий, связанных с убиенными, оставшимися без погребения. Однако наиболее опытные эксперты утверждают, что условия казни были таковы, что никто не мог спастись. Убежденная в обмане, но не признавая этого открыто, пресса перенесла «историю» Анастасии из рубрики «Политические события» в рубрику «Происшествия».

Таково было положение вещей на 1975 год, когда двум журналистам Би-би-си Саммерсу и Менгольду удалось достать полный экземпляр следственного дела, того самого, на основе которого Соколов написал свою работу. Рассмотрев все имеющиеся документы, они доказали, что из «Следствия», опубликованного в 1924 году Соколовым, методично изъяты все документы, которые могли бы подтвердить предположение о том, что дочери царя и его жена остались живы. В конце концов было предано забвению даже первоначальное сообщение о казни царя, в котором говорилось: «Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место».

Насколько верны эти утверждения?

В настоящее время можно лучше составить представление об этом, так как материалы судебного следствия были почти полностью опубликованы в Германии в 1987 году Николаем Россом под названием «Гибель царской семьи». По своему объему расследование, опубликованное Соколовым, составляет лишь около

одной десятой следственного дела, опубликованного Н. Россом, что уже вызывает интерес к этой последней публикации. В этих документах, как и в предыдущих, дается анализ непосредственных сведений об убийстве, поскольку речь идет о документах судебного расследования, однако сами по себе они не могут дать представление о политической стороне дела. Для этого следует привлечь другие свидетельства и архивы.

Рассмотрим вначале сведения о кончине семьи Романовых и связанных с ней обстоятельствах.

Сообщение о смерти Николая II и обстоятельства, с ней связанные

«В ночь с 16 на 17 июля по постановлению президиума Областного Совета Рабочих, Крестьянских и Красноармейских Депутатов Урала расстрелян бывший царь Николай Романов. Он слишком долго жил, пользуясь милостью революции, этот коронованный убийца».

На третьей странице того же номера газеты «Уральский рабочий» от 23 июля 1918 года в рубрике «Телеграммы» можно прочесть:

«Москва, 19 июля… Председатель Свердлов сообщает полученное по прямому проводу сообщение от Областного Уральского Совета о расстреле бывшего царя Николая Романова. За последние дни столице красного Урала — Екатеринбургу серьезно угрожала опасность приближения чехословацких банд. В то же время был раскрыт новый заговор контрреволюционеров, имеющий целью вырвать из рук советской власти коронованного палача. Ввиду всех этих обстоятельств президиум Уральского Областного Совета постановил расстрелять Николая Романова, что было приведено в исполнение. Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место. Документы о раскрытом заговоре посланы в Москву со специальным курьером.

…За последнее время предполагалось предать бывшего царя суду за все его преступления против народа, только развернувшиеся сейчас события помешали осуществлению этого суда. Президиум, обсудив все обстоятельства, заставившие Уральский Областной Совет принять решение о расстреле Романова, постановил признать решение Уральского Областного Совета правильным».

20 июня в Москве «Известия» сопроводили сообщение о смерти Николая II следующим комментарием: «Этим актом революционной кары Советская Россия торжественно предупреждает всех своих врагов, которые мечтают вернуть царский режим и даже смеют угрожать с оружием в руках».

В первом тексте казнь связывают с угрозой заговора или похищения — не новой ли попыткой наподобие авантюры Яковлева? В нем указывается о прибытии чехословацких войск, более или менее связанных с белыми, которые могли бы похитить царя. Текст составлен таким образом, что создается впечатление, будто инициатива казни, как и характер ее исполнения, исходила от местных властей: «Признать решение Уральского Областного Совета правильным». Однако все это требует проверки.

В 1930 году английский агент Локкарт утверждал, что он был первым, кому сообщил об этой новости Карахан, заместитель народного комиссара по иностранным делам Чичерина: «Первые сведения, которые я получил вечером 17 июля, касались официальной позиции правительства в отношении этого преступления. Мое собственное впечатление сводится к тому, что, напуганный приближением чехословацких войск, уже открыто воюющих с большевиками, местный Совет взял на себя инициативу убийства, которое затем одобрило Центральное правительство. Что определенно ясно — оно его не дезавуировало и не осудило… Карахан в разговоре с нами выразил свое неодобрение и говорил о смягчающих обстоятельствах».