Николае
Шрифт:
«Я даже заправляться не буду, пока самолет Аманды не поднимется в воздух», — подумал он.
Прошло полных пятнадцать минут, прежде чем второй пилот Рейфорда уступил свое место другому и на борт самолета в полном составе поднялась команда службы обеспечения полетов. Каждый раз, когда наземная служба по рации передавала Рейфорду, что она готова начать заправку самолета, он отвечал, что еще не готов. Наконец один потерявший терпение рабочий буркнул в свою рацию:
— Шеф, что там за задержки? Мне сказали, что это
— Вас неправильно информировали. Это самолет грузовой, да к тому же новый. Мы ждем, пока появится диаграмма полета, вдобавок — у нас смена экипажа. Будьте наготове и не звоните нам. На связь мы выйдем сами.
Спустя двадцать минут, когда Рейфорд увидел, что самолет Аманды вылетел в направлении Милуоки, он вздохнул с облегчением. Теперь можно заправиться, сделать все, что надлежало, и начинать длинный перелет через Тихий океан.
— Какой-то самолет? — сказал МакКаллам, заглянув в кабину.
— Да, какой-то самолет, — отозвался Рейфорд. — У меня был длинный день, Мак. Я с удовольствием бы вздремнул, разумеется, когда возьмем нужный курс.
— Нет проблем, кэп. Что касается меня, вы можете спать хоть всю ночь.
Хотите, чтобы я зашел и разбудил вас перед заходом на посадку?
— Я не завершил все необходимые проверки, чтобы оставить кабину, ответил Рейфорд. — Если я вам понадоблюсь, то буду прямо здесь.
Бака внезапно осенило, что он шел на дьявольский риск. Очень скоро Верна Зи узнает, что он является полноправным членом Церкви новой надежды. Он старался не брать там на себя ведущую роль, не выступать перед общественностью, не быть известным большому количеству людей. Теперь один из его собственных служащих — да еще и его давнишний враг впридачу — будет обладать информацией, которая может погубить его, стоить ему жизни.
Он позвонил Лоретте домой по телефону Верны.
— Лоретта, — сказал он. — Я должен поговорить с Верной.
— Ей сейчас не совсем по себе, — сказала Лоретта. — Я надеюсь, что вы помолитесь за эту девушку.
— Конечно, — ответил Бак. — Как вы ладите друг с другом?
— Настолько хорошо, насколько этого можно ожидать от двух чужих друг другу людей, — сказала Лоретта. — Я просто рассказываю ей мою историю и думаю, что именно этого вы и хотели бы от меня.
Бак промолчал. Наконец, он произнес:
— Дайте ей трубку, Лоретта, хорошо?
Верна взяла трубку, и Бак сразу перешел к делу:
— Верна, тебе понадобится новая машина.
— О, Камерон, что случилось?
— Всего лишь пробило колесо, Верна, но эту неполадку не удастся устранить еще несколько дней, и мне кажется, что твоя машина не стоит такого внимания.
— Спасибо огромное!
— Ничего, если я взамен предоставлю тебе новую хорошую машину?
— Не возражаю, — пробурчала она.
— Обещаю, Верна. А теперь мне
— Мне ничего не приходит в голову. В бардачке лежит расческа, которая мне очень нравится.
— Верна!
— В свете происходящих событий это, наверное, кажется смешным.
— Какие-нибудь документы, личные вещи, спрятанные деньги, что-нибудь в этом роде?
— Нет. Поступайте как хотите. Мне бы не хотелось обременять себя этими проблемами.
— Тогда я скажу кому-нибудь из администрации, что, добравшись до этой машины, могут отбуксировать ее на кладбище старых автомобилей и продать за любую цену в счет буксировки.
— Камерон, — прошептала Верна, — эта женщина очень странная.
— Верна, сейчас у меня нет времени обсуждать с тобой это. Дай ей шанс. Она очень милый человек, и кроме того, она дает тебе кров.
— Нет. Ты не так меня понял. Я не говорю, что она со странностями, но высказывает очень странные мысли.
Взобравшись на насыпь, откуда было видно Мичиган-авеню, Бак сдержал обещание, данное Лоретте, помолиться за Верну. Он не знал точно, как нужно молиться, но прошептал:
— Или она поверит в Бога, или я умру.
Когда Бак увидел по сторонам Мичиган-авеню десятки разбомбленных зданий и понял, что такая картина его ждет на всем протяжении Мэгнифисент Майл, ему вспомнилось время, проведенное в Израиле, который подвергся нападению со стороны России. Он представил себе свист бомб и адский жар пламени, но в эти мгновения Священная земля была удивительно далека от опасности. Там не было такого вторжения. Он нажал на трубке Верны повтор, забыв о том, что последний раз он набирал номер Лоретты, а не мобильного телефона в «Рейндж Ровере».
Не услышав в трубке привычного: «Абонент, которому вы звоните…», он, затаив дыхание, молился про себя о том, чтобы ответила Хлоя. Услышав голос Лоретты, он сначала потерял дар речи.
— Алло? Кто говорит?
— Простите, Лоретта, — сказал он. — Я ошибся номером.
— Я рада, что вы позвонили, Бак. Верна хотела с вами поговорить.
— О чем?
— Я даю ее вам.
— Камерон, я звонила в офис. Несколько человек все еще там, проверяют, все ли вещи на месте. Они обещали закрыть все, когда закончат. В любом случае для тебя есть пара телефонных сообщений.
— От Хлои?
— Нет, извини. Одно от доктора Розенцвейга из Израиля. Другое от человека, который заявляет, что он твой приемный отец. И еще одно сообщение от мисс Уайт, которая говорит, что ее нужно в полночь встретить в аэропорту Митчел Филд в Милуоки.
«Мисс Уайт? — подумал Бак. — Мудро со стороны Аманды держать в тайне связи, которые соединяют их маленькую семью».
— Спасибо, Верна. Я понял.
— Камерон, как ты собираешься забрать кого-то в Милуоки, если у тебя нет машины?