Никогда
Шрифт:
— К вашему сведению, — начал он, держа в руке список учеников, подбородок наклонен вниз, а тонкая оправа очков сидела на кончике носа. — Я стараюсь привнести что-то новое в этом году, в надежде расширить ваши перспективы и улучшить общие результаты проекта. Тем не менее, хочу вас заранее предупредить, что все пары подобраны в случайном порядке. Итак, после того, как я назову ваше имя, вы можете сесть вместе с партнером и устроить между собой мозговой штурм, а затем отправляться на обед. Начнем с Джоша Андерсена и Эмбер Рикс.
Изобель почувствовала,
«Подождите», — подумала она. «Просто подождите». Случайные разбивания на пары закончились в третьем классе. Он ведь не всерьез?
— Кэйтлин Бинкли и Аланна Сато, — продолжил он. — Следующие у нас, Тодд Маркс и Ромилль Дженкинс.
Вокруг нее те, чьи имена были названы, вставали со своих мест, чтобы найти своего партнера. Изобель сидела, ошеломленная их готовностью. Нет, правда? Она что, одна почувствовала укол несправедливости? И никто не собирается возражать?
— Изобель Ланли и Ворен Нэтерс.
Она почувствовала, как ее сердце сжалось.
Ох.
О, нет. Не может быть.
Она медленно и долго поворачивала голову, не желая смотреть в противоположный конец класса. Он сидел на последнем ряду в дальнем углу, ссутулившись и уставившись прямо перед собой сквозь рваные чернильные пряди, на его тонких запястьях были браслеты из черной кожи, усеянные агрессивными серебряными шипами.
Такого просто не могло произойти.
Про голод она забыла, вместо него ее внутренности терзало беспокойство, когда она задалась вопросом, сколько из тех извращенных слухов, что она слышала о нем, правдивы. На какой-то момент она серьезно задумалась над тем, чтобы попросить поменять партнера, но, зная Свэнсона, она поняла, что пролетит так же быстро и хорошо, как и мясной рулет в столовой.
Изобель нахмурилась и закусила губу. Может быть, но только может быть, это будет не так плохо, как кажется. Еще один взгляд на него все же заставил ее думать иначе.
Скрытый занавесом черных крашеных волос, он даже не признал ее присутствия, не говоря уже о том факте, что — эй! — они должны были потратить это время на обсуждение чудовищного проекта.
Ей было любопытно, должна ли она сама подняться и пойти к нему, так как, похоже, он в ближайшее время не собирался идти в ее направлении.
Сдавшись, Изобель поднялась, забрав свою тетрадь. Она неловко схватила ремень своего рюкзака, в то время как в ее голове проносились шепотки, связанные с его именем. Это были слухи о том, что он иногда разговаривал сам с собой, занимался черной магией, и у него была татуировка в виде дурного глаза на левой лопатке. Что он жил в подвале заброшенной церкви. Что он спал в гробу.
Что он пил кровь.
Она приближалась к нему размеренными шагами, как кто-либо мог приближаться дюйм за дюймом к спящей змее.
Он развалился на стуле, одна рука лежала на столе. Он был полностью в черном,
На самом деле казалось, будто он делал какие-то записи или наброски на ее страницах, хотя она могла только предполагать. И, может быть, делало это более странным то, что Свэнсон никогда не делал ему замечаний, так же как и не просил его читать вслух или отвечать на вопросы.
И никто не делал Свэнсону замечаний на этот счет, что тоже странно.
Изобель оставалась стоять на уверенном и безопасном расстоянии четырех футов. Она ждала, переминаясь с ноги на ногу. Что она должна сказать? «Как делишки, партнер?»
Она взглянула на часы на стене. До ленча оставалось семь минут.
«Как глупо», — думала она, в то время как он продолжал сидеть и смотреть в сторону, словно ее не существовало. Его энтузиазм был почти заразителен.
— Послушай, я не собираюсь делать всю работу сама, — наконец, проговорила она, решив пробить толстую ледяную стену молчания, где роль молотка сыграет фраза из серии «к-твоему-сведению».
Он не сделал ни одного движения, но ответил.
— А разве я сказал, что собираешься?
Изобель почувствовала легкое удивление при звуке его голоса. Словно она ожидала, что он окажется сделанным из воска. Его низкий голос звучал спокойно и рассудительно, а не обеспокоенно и грубо, как она предполагала. Впрочем, он никогда раньше не говорил на уроках. Никогда, насколько она помнила.
— Нет, — сказала она, деревенея от необходимости оправдываться. Никки никогда не поверит в это, подумала она. Она работает в паре с королем готов? Об этой сенсационной новости будут говорить.
— Просто подумала, что надо дать тебе знать об этом, — прочистив горло, ответила она. — В смысле… ведь обычно ты вообще не разговариваешь.
Чувствуя себя глупо оттого, что осталась единственным стоящим человеком в классной комнате, Изобель, наконец, села рядом с ним, быстро окинув взглядом кабинет.
Тихое бормотание групп учеников разнеслось по классу, становясь громче, когда каждый из них начал обмениваться своими идеями. Обменявшись небрежно исписанными листками бумаги, две группы даже поднялись и ушли. А она по-прежнему оставалась здесь в затруднительном положении, пытаясь найти общий язык с поклонником живых мертвецов.
Ее челюсть напряглась. Она начинала думать, что утверждение мистера Свэнсона о том, что разбивание на пары делалось «наугад», было враньем. Возможно, это была его грандиозная шутка, его способ отыграться за то, что она не сдала ему этот дурацкий реферат о Дон Кихоте.