Никогда-никогда 3
Шрифт:
Силас сумасшедший.
В смысле… действительно сумасшедший. Но, боже, до чего же с ним весело! Он заставил меня участвовать в игре под названием «Силас Говорит». То же самое, что «Саймон Говорит», но… только с Силасом. Неважно. Он куда круче Саймона.
Сегодня мы гуляли по Бурбон-стрит, и на улице стало до того жарко, что мы были потными и несчастными. Наши друзья куда-то ушли, до встречи оставался целый час. Из нас с Силасом именно я являюсь нытиком, но сегодня даже он начал ныть из-за жары.
В общем,
Силас дал мне мелочь, и я опустила ее в ведерце.
— В чем смысл жизни? — спросила я серебряного человека.
Он напряженно повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Затем ответил механическим голосом:
— Зависит от жизни, чей смысл ты ищешь.
Я закатила глаза. Очередной шарлатан, разводящий на деньги туристов. Я уточнила вопрос, чтобы четвертак не пропал даром:
— Ладно. В чём смысл моей жизни?
Он неловко опустился со стула и согнулся под прямым углом. Затем достал своими серебристыми пальцами мой четвертак и вернул его мне в ладонь. Посмотрел на нас с Силасом и улыбнулся.
— Ты, моя дорогая, уже обрела свой смысл. Теперь остается только… танцевать.
После чего этот парень пустился в пляс. И даже не в стиле робота. На его лице расплылась глуповатая улыбка, и он поднял руки, как балерина, танцуя, словно никто не смотрит.
Силас взял меня за руки и спародировал механический голос:
— Потанцуй. Со. Мной.
Он потянул меня танцевать на улице, но я воспротивилась. Вот уж нет! Какой стыд! Я попыталась отстраниться, но он обхватил меня руками и прижался губами к уху. Он знает, что я это обожаю, так не честно!
— Силас говорит танцуй, — прошептал он.
Не знаю, что я такого в нем увидела в этот момент. Может, дело в том, что ему действительно было плевать на мимо проходящих зрителей, или в том, как он говорил со мной глупым механическим голосом. Что бы это ни было, я уверена, что влюбилась в него сегодня.
Снова. Уже в десятый раз.
И я прислушалась к его словам. Мы танцевали. И знаешь что? Было весело. Очень. Мы танцевали по всей площади, и даже когда наши друзья наконец нашли нас. Мы были мокрые от пота и совсем выбились из сил. Если бы я смотрела на нас со стороны, то наверняка была бы той девчушкой, которая морщила нос и бормотала: «мерзость».
Но я не та девчушка. И никогда не хочу ею быть. Я хочу провести остаток жизни, будучи той девушкой, которая танцует с Силасом на улице.
Потому что он сумасшедший. Поэтому я люблю его.
Я закрываю дневник. Неужели это действительно происходило? Мне хочется читать дальше, но боюсь, что смогу натолкнуться на записи тех событий, которые мне не хочется вспоминать.
Кладу дневник на тумбочку и перекатываюсь,
Зная Чарли, — это будет трудно. Понадобятся сумасшедшие способности, чтобы справиться с таким заданием.
К счастью,… я сумасшедший. Поэтому она меня и любила!
9 — Чарли
— Ладно, и что конкретно ты задумал? — спрашиваю я по дороге к машине. — Будем плавать в лодке по протоке, пока мелкие зверушки будут петь «Поцелуй девушку»1?
— Не умничай, — улыбается Силас. Затем, когда мы почти доходим до автомобиля, тянет меня за руку. — Шарлиз, — смотрит на мои губы, затем в глаза. — Если ты дашь мне хоть небольшой шанс, я сделаю так, что ты влюбишься в меня.
Я прочищаю горло и пытаюсь не отвернуться, хоть и хочется.
— Ну,… начало положено неплохое.
Он смеется. До чего же мне неловко! Не знаю, что с собой делать, потому притворяюсь, что чихаю. Силас даже не говорит мне «будь здорова». Просто улыбается, будто знает, что я всего лишь делаю вид.
— Перестань на меня пялиться, — говорю я.
— Но в этом и весь смысл, Чарли. Посмотри мне в глаза-а-а.
Я разражаюсь смехом.
— А ты игрок, Силас Нэш.
Иду к своей стороне машины.
Пристегнувшись, Силас поворачивается ко мне и говорит:
— Судя по твоему письму, наш первый секс был…
— Нет. Я не хочу это обсуждать. Где ты его нашел? Я же его спрятала!
— Плохо прятала, — ухмыляется он.
Мне нравится, когда он со мной флиртует. Даже если завтра мы снова всё забудем, по крайней мере, мы заслужили один хороший день.
— Поехали веселиться, — лишь говорю я. — Не помню, когда делала это в последний раз.
Мы одновременно начинаем смеяться. Он мне нравится, правда. С ним легко найти общий язык. Единственное — это то, что он слишком много смеется, как для человека, который оказался в столь затруднительном положении. А не помешало бы и побеспокоиться! Да чего уж там, он даже у меня вызывает смех, когда стоило бы думать о более серьезных вещах.
— Ладно, — оглядывается он на меня. — Я бы, правда, предпочел отправиться в то место, о котором ты упоминала в письме, где я виртуозно работал языком, но…
Это получается рефлекторно — наверное, Чарли часто так делала — но стоило ему начать говорить, как я шлёпаю его по руке. Он ловит меня за запястье прежде, чем я успеваю отвести руку, и прижимает ее к груди. Это движение тоже кажется привычным, чем-то, что принадлежит им — Чарли и Силасу — а не мне и этому парню.
Меня утомляет наш тактильный контакт, даже несмотря на то, что он всего лишь держит меня за руку. Уставать нельзя, потому я отдергиваю руку и отворачиваюсь к окну.