Никогда_не...

Танич Таня

Внутри, как и много лет назад, стоят приятный полумрак и пустота. Полки до сих пор почему-то заставлены наполовину, на самом видном месте — многочисленные россыпи консервов, сгруппированных в причудливые пирамиды. В голову сразу закрадывается мысль о тех, кто их выкладывал, и не жалко ли им было своего времени. Хотя… О чем это я? Свободного времени здесь преступно много, так что можно понять местный народ, добровольно строящий пирамидки из тюльки.

Как всегда, в подобных магазинах наличествует уставшего вида продавщица и несколько постоянных покупательниц, которые ведут доверительный

разговор с подругой по ту сторону прилавка. Быть с продавцом в хороших отношениях всегда считалось у нас хорошим тоном и принадлежностью к высшей касте. Так для тебя и припрятать кое-что могут, и вовремя предупредить, если несвежее, и обвешивать будут без наглости, по-человечески.

Ни капли не смущаясь такой кумовской атмосферы, я уверенно иду к старожилкам города, понимая, что нашла тех, кто мне был нужен. Уж эти хозяюшки точно расскажут о всех самых лучших точках и я буду знать, куда ходить за сметаной, а куда — за мясом. Судя по ассортименту этого магазинчика, покупать все нужные продукты в одном месте у нас до сих пор не принято.

Подружки-хозяюшки смотрят на меня пристально и неприязненно, окидывая с ног до головы взглядом «Ты чьих будешь?» Удивительный излом сознания в наших краях — заходить в кафе или магазин, если ты одна или никого здесь не знаешь, считается едва ли не грубостью. Как будто пришёл без приглашения в гости не на свою территорию.

Надеюсь, что на меня эти правила больше не распространяются. Будучи подростком, я ходила только в магазины и на рынок в своём районе, так что в неуважении к традициям меня нельзя упрекнуть. Сейчас же я вообще приезжая. Почти туристка. Для меня могут быть особые скидки в отношении, на которые я продолжаю надеяться, но зря.

Никогда не стоит ходить в гости без приглашения. В этом я убеждаюсь, когда под все более неодобрительные взгляды подхожу к прилавку, о который, опершись монументальной грудью, на меня смотрит продавщица. На ее лице так ясно написан вопрос «Че приперлась?», что единственным адекватным ответом могут быть только смущенно потупленные глаза и невнятное блеяние: «Я… Это… А можно булку хлеба?»

И все бы хорошо, если бы я умела так делать. Но сколько себя помню, в ответ на откровенное разглядывание — в саду, в школе, в поликлинике, я могла только нагло пялиться в ответ, лыбиться и говорить: «Здрасте! А я — к вам!» Смолчать или опустить глаза было совершенно невозможно. Это все равно, что не дать сдачи обидчику или уступить, когда тебя оскорбляют. Потом полночи спать не будешь, станешь вертеться на одном месте, а утром обнаружишь, что ищешь топор, припрятанный в кладовке, чтобы пойти и продолжить разговор.

Из-за этого мне часто повторяли: «Нахалка ты, Полька! Никакого уважения к старшим!»

Ну что ж, раз его раньше не было, так и сейчас нет. И, улыбаясь самым препохабным образом, я по привычке выпячиваю грудь вперёд и так же, как и двадцать лет назад, говорю:

— Здравствуйте! А я к вам!

Величественная дама продавец неодобрительно хмурится, ее подруги переглядываются, откровенно фыркая и пуская глаза под лоб.

Что-то не то. Не должно быть такой реакции на мое приветствие — тихо пофыркать за спиной и покрутить у виска — это одно. Открыто демонстрировать желание

вцепиться тебе в волосы — совсем другое.

Понимая, что сходу не могу разгадать эту загадку, продолжаю засыпать недовольных женщин вопросами.

— Подскажите, пожалуйста, что я могу взять у вас из готовой еды? Что-нибудь порекомендуете?

Продавщица, приподняв бровь, надменно хмыкает и одним взглядом показывает на полку с пирожками. На вид они какие-то совсем страшные, но мой голодный желудок тут же начинает призывно урчать.

Смущаясь, опускаю взгляд вниз, пытаясь утихомирить некстати возникшее урчание — и тут же понимаю причину такого осуждения. Равно как и повышенное дружелюбие от местных пьянчужек в пельменной. Черт побери, ну как я могла так оконфузиться!

Спеша за покупками, я оделась как обычно дома — свежая белая майка и джинсы, очки, чтобы скрыть синяки под глазами, кеды и… никакого лифчика, закономерно решив, что это не гос. инстанция, к чему мне какие-то ограничения. Да и вообще, с моей нелюбовью к натирающим лямкам и тесным застёжкам, от которых противно чешется спина, я часто пренебрегаю этой частью гардероба. Грудь под майкой, естественно, угадывается. Мне на это давно плевать, равно как и большинству народа в тех местах, где я обычно бываю. Вот только этот магазинчик — явно к таким местам не относится. И я об этом вспоминаю слишком поздно.

Пусть я уехала давно и косячу теперь на каждом шагу, все же, я родилась здесь и прекрасно понимаю, что после подобного просчета выстроить отношения или выведать нужную информацию у дамочек не получится. Наличие в поле их зрения едва прикрытой женской груди равносильно заявлению: «Я стерва-сучка-проститука, уведу твоего мужика, лишу семью кормильца, детей по миру пущу, а тебя заставлю побираться в переходе»

Поэтому, сразу сбавив градус улыбчивой радости, перехожу к официальному тону потребителя. Ну и черт с вами. Не выгоните же вы покупателя из гастронома, который готов скупить у вас половину товаров на полках? Хотя, учитывая их неполную заполненность, скупить можно и все.

— С чем пирожки, подскажете?

Дама-продавец что-то невнятно бурчит под нос, ее подружки откровенно насмешливо цокают языками.

— Говорите громче! — повышаю голос. — Я вас не слышу!

— Глухая, что ли? — слышится справа язвительный голос одной из покупательниц. — Отлично, значит, первой ссору начну не я. Так даже легче. Не надо изображать липовое дружелюбие.

Поворачиваюсь к ней лицом, смерив таким же оценивающим взглядом (в наших краях ссориться полагается с соблюдением всех традиций) и так же, как она, закатив глаза под лоб, произношу, стараясь ввернуть в речи побольше нашего выговора:

— Слышь, а ты че лезешь? Дурная, что ли?

На несколько секунд повисает тишина, моя противница, немного огорошенная ответной грубостью, старается найти слова для продолжения ругани. Вполне вероятно, что они будут матерными. Хорошо бы так. Мне как раз не терпится кого-то обматерить.

Ситуацию исправляет истинная хозяйка этого гастрономического царства — грозная продавщица:

— Так, девушка! Вы мне тут… Вы мне тут не это самое! Ясно? Вы не на панель пришли! Нечего мне тут свои выбрыки показывать!