Никогда не говори "никогда"

Реншоу Уинтер

И тут я вспоминаю его девушку, по крайней мере, полагаю, что она ею является. Наверное, какая-нибудь бразильская супермодель с ногами от ушей и фирменной модельной походкой. Они, вероятно, отдыхают в таких местах, как Сент-Томас и Ибица.

Вскоре такси останавливается перед маленьким необычным ресторанчиком. Я живу в этом городе уже три года и до сих пор испытываю волнение, когда вижу маленький магазинчик или забегаловку, о существовании которых даже не подозревала. Иногда все еще чувствую себя туристом, как будто я здесь на отдыхе. Не знаю, буду ли

когда-нибудь ощущать себя здесь как дома, но мне это нравится. Нью-Йорк заставляет меня удивляться каждый день, и я не уверена, что это чувство может возникнуть где-нибудь еще.

Тео вылезает из машины, протягивая руку, чтобы помочь мне выйти, и расплачивается с водителем.

— Подумал, что прежде, чем посетить этим вечером еще несколько мест, мы могли бы немного перекусить.

После того, как мы поедим, я собираюсь показать ему бесчисленное множество мест. Я весь день провела, подбирая квартиры, которые соответствуют его общим критериям современного, роскошного и просторного.

Мы сидим в углу, и между нами мерцает свеча. Это так похоже на свидание. Хозяин заведения вручает нам два написанных от руки меню, наполняет наши бокалы минеральной водой Perrier и быстро ретируется.

Впервые за весь день мой желудок урчит, но в меню нет ничего мало-мальски съедобного. Мои вкусы скучны и просты. Я выросла в Айове на гамбургерах и запеканках, и еще — не изощряюсь в еде, выбирая что-то новое и незнакомое только потому, что это заставляет меня выглядеть круто. Я девушка, которая в суши-баре заказывает тарелку свежих фруктов. И лучше попрошу жареные куриные крылышки из детского меню, когда слишком опасаюсь попробовать любой из вариантов «неужели люди действительно это едят», предлагаемых в меню модных ресторанов.

Останавливаюсь на домашнем салате, который не выглядит слишком несъедобным, и тарелке томатного супа. Кое-что из моего салата планирую проигнорировать, но, надеюсь, Тео этого не заметит.

— Что у тебя нового? — спрашиваю я, когда официант принимает наши заказы.

Его лицо застывает, ноздри раздуваются. Похоже, продажа части бизнеса оказалась довольно тяжелым занятием, особенно когда твоя компания дорога тебе, как собственный ребенок.

— С продажей моей компании возникли некоторые сложности.

— О? — очень хочется полюбопытствовать, но понимаю, что это не мое дело.

— Недавно на горизонте появилась третья сторона, — делится он. Я прислушиваюсь к каждому его слову. — Это представляет некоторую проблему для моих покупателей. Не хочу утомлять тебя подробностями.

— Все в порядке, — говорю я. — Ты можешь все мне рассказать.

У Тео нет причин считать, что я заслуживаю доверия, поэтому не стоит ожидать, что он чем-нибудь еще поделится. Мы до сих пор не очень хорошо друг друга знаем, но наши глаза встречаются, и его полные губы растягиваются в извиняющейся улыбке.

— Поверь моим словам, на это не стоит тратить время. Я все поручил своим адвокатам.

Теперь мне еще любопытнее.

Приносят суп, и в легкие проникает чесночный аромат. Богатый

и густой, тот, что согревает тебя изнутри и в мгновение ока заставляет наполниться рот слюной, прямо как у Гомера Симпсона. Тео не стал заказывать закуски, и мне странно есть перед ним одной. Сразу же вспоминается, как все таращились на меня, когда я ела, такими широко раскрытыми глазами, словно они были зрителями на карнавальном шоу уродцев. В животе урчит, но мои пальцы застывают на бедрах, не состоянии дотянуться до ложки.

Я перевожу взгляд с дымящейся тарелки на него.

— Пожалуйста, ешь, — говорит Тео, — не обращай на меня внимание.

Он достает свой телефон, посылая неприкрытое напоминание о том, что мы определенно не на свидании. Само собой разумеется, что он переписывается со своей девушкой. Я подношу ложку томатного супа к губам, вдыхая пар, пока Тео не переставая строчит. Он выгибает брови и резко дергает головой. Держу пари, они о чем-то спорят.

— Неприятности в раю? — ничего не могу с собой поделать. Слова слетают с моих губ без предупреждения, и я мгновенно сожалею о них, но уже слишком поздно.

— Прошу прощения?

— Извини, я просто подумала, что ты поссорился с подружкой или что-то в этом роде.

Боже, это звучит жалко.

Его губы изгибаются в усмешке, глаза на секунду оживают, и он качает головой.

— Нет, Скайлар. Нет никакой подружки.

Тео убирает телефон в карман, наблюдает, как я ем, и его лицо тут же светлеет. Вскоре приносят его стейк вместе с моим салатом. Большую часть времени мы едим молча, и как только приносят чек, он тянется за ним прежде, чем у меня появляется хоть один шанс.

— Спасибо за ужин, — говорю я, когда мы выходим на улицу. Солнце угасло, оставив в воздухе легкую прохладу. Дело близилось к лету, и дни становились длиннее, но темнело все еще рано. Свежий ветерок пробирается сквозь тонкую блузку, и приходится бороться с дрожью, которая желает поглотить мое маленькое тело. Я никогда не мерзла, пока не похудела. И всегда ненавидела тех худеньких девушек, которые все время жаловались на холод, пока не стала одной из них. — Ты не должен был этого делать.

— Конечно, должен, — возражает он, когда мы идем по практически пустому тротуару. Впереди нас пожилая женщина выгуливает визгливого йоркширского терьера, мешая нам двигаться быстрее. — Скайлар, тебе холодно?

Он замечает мою неудержимую дрожь. У меня стучат зубы. И я чувствую себя глупо.

Одним быстрым движением он скидывает с плеч пиджак и, как истинный джентльмен, закутывает меня в него. Пиджак теплый и пахнет им.

— Ты сам-то не замерзнешь? — протестую я.

— Со мной все будет в порядке, — говорит он. Должно быть, он лжет. Ведь Тео из Калифорнии. Нынешние десять градусов тепла в Нью-Йорке — это почти на десять градусов ниже, чем там, откуда он родом.

Просто тону в его пиджаке, он свисает с моих плеч, и рукава доходят до середины бедра, но мне тепло, и плевала я на все остальное.