Никогда больше
Шрифт:
— В любом случае, — Айзек снял напряжение между нами. — Может, сыграем в игру?
— Я согласен, — Эрик улыбнулся. — Что у тебя на уме?
— Игра ‘за сколько’. Игрок даёт ‘свою цену’, цифру максимум до пятидесяти после того, как будет задана ставка или вопрос. Затем он выбирает число в пределах сумы, и если игрок противника угадает его, он должен выполнить ставку.
— Эрик, когда ты когда — нибудь поймешь, что мы не должны позволять Айзеку решать? Это всегда плохо заканчивается, — сказал Спектр.
— Ах да,
Обычно я бы сказала "нет", но, увидев, как сжался кулак Спектра, я не смогла удержаться.
— Я согласна.
— Ты не обязана, — настаивал Спектр.
— Но я хочу, — съязвила я в ответ.
— Айзек, за сколько ты признаешься в одном из своих самых сокровенных секретов? — спросил Эрик.
— Я выбираю пять. Я не боюсь.
Они оба сосчитали до трех.
— Два, — произнесли они оба одновременно, прежде чем громко рассмеяться.
Эрик дружески толкнул его локтем.
— Выкладывай.
— Ладно, прекрасно, — Айзек притворился, что о чём — то думает, но ухмылка на его лице выдавала тот факт, что он уже знал, в чём признается. — Я переспал с известным актером, и я никогда ему не перезванивал.
— На самом деле это не секрет — мы все это знали, — глаза Эрика обратились к Спектру, который кивнул в ответ.
— Хорошо, тогда у меня нет секретов. Простите, но я открытая книга, мне нечего скрывать, — внимание Айзека переключилось на меня. — Аврора, за сколько ты войдешь в море, по крайней мере, по пояс, и прокричишь что — нибудь об Аяксе?
— Это нелепо и опасно, — выругался Спектр сквозь стиснутые зубы.
— За десять, — сказала я в порыве храбрости.
Мы сосчитали до трех и…
— Семь, — сказала я.
— Три, — Айзек подумал, что мог бы выиграть, судя по тому, как загорелись его глаза. — Чёрт возьми, твоя очередь. Может быть, нам следовало вместо этого сыграть в карты?
— Спектр, — я пристально посмотрела на Спектра, как будто собиралась выпустить ракету. — За сколько ты скажешь что — нибудь приятное каждому из нас?
— Пятьдесят.
Мы посчитали и…
— Тридцать три, — сказала я.
— Тридцать четыре, — выпалил он одновременно со мной, прежде чем его губы растянулись в подобии улыбки. — Аврора, то же самое, что сказал Айзек. За сколько?
— Мне кажется, или они собираются бросить нас, чтобы поиграть вместе? — Айзеку снова не удалось говорить шепотом.
— Пятьдесят, — я стиснула зубы. Официально началась война.
Мы сосчитали до трех.
— Двадцать семь, — ответили мы оба.
Все засмеялись, кроме нас. Я не двигалась и никак не отреагировала. Я не могла поверить, что греческий воин в костюме обошелся со мной грязно.
— Ты не обязана этого делать, Аврора, — он откинулся назад на своем сиденье, закинув лодыжку на колено, как будто был неприкасаемым. — Как я уже
Айзек поднял палец.
— О нет, нет, нет, правила есть правила!
— Она не войдет в воду, Айзек. Сейчас ночь, а песчаная отмель ненадежна в этот час, — прорычал на него Спектр.
— Здесь нет прилива. Я делал это уже тысячи раз! С ней ничего не случится, когда вода дойдет по бедра! Я пойду с ней, если это…
— Я сделаю это, — я решительно поднялась со своего места, готовясь горько пожалеть о своём выборе. — Игра есть игра.
— Аврора, — человек с каменным сердцем, прогремел подобно грозному шторму.
— Ты можешь понаблюдать за мной, Спектр.
Решительным шагом я миновала парадную дверь и направилась в сторону моря. Я пересекла маленькие ворота и спустилась по склону, чтобы оказаться перед морем, которое было освещено полумесяцем. Какого чёрта я делала? Просто чтобы противостоять Спектру. Это было глупо. По — детски. Все последовали за мной со светом от своих телефонов, и смехом Айзека сквозь темноту.
Было лето, и я выросла в маленькой деревушке недалеко от моря, но всё же это не было оправданием для купания при лунном свете.
— Не забудь сказать что — нибудь об Аяксе! — крикнул Айзек, стоя сзади на песке с Эриком, который выглядел скептически.
Спектр скрестил руки на груди, и я бы предположила, что взгляд у него был убийственный.
— Ты можешь это сделать, Аврора. Всё в порядке, — пробормотала я, прежде чем опустить пальцы ног в воду. По крайней мере, вода не была холодной; температура была даже приятной.
Мне пришлось некоторое время идти по песчаной отмели, чтобы вода доходила мне выше колен. Я прошла на несколько метров дальше от берега в тёмную воду, моё сердце бешено заколотилось, когда она наконец достигла бедер. Я втянула живот, вода плескалась над ним. Я повернулся к ним лицом, сделав ещё один шаг назад.
— Аякс! Я знаю, что за твоим несносным отношением скрывается бьющееся сердце, — закричала я, понимая, что они были далеко и что я должна вернуться как можно скорее. Я даже не могла отчетливо различить угрожающую тень Спектра.
Но, как и во всех приключениях в моей жизни, я почувствовала, как что — то скользкое коснулось меня под ногами, и я попятилась, чтобы избежать этого. У меня получилось, но мои ноги больше не доставали до песчаной отмели, и я внезапно оказалась под водой, проклиная этот проклятый прилив и эту детскую затею.
Погрузившись в воду, моё тело приспособилось к шоку от холодной воды, звук волн, ударяющихся о песок, эхом отдавался в моих ушах, когда я задержала дыхание. Я чувствовала себя так, словно погрузилась в кошмар. Я вынырнула, кашляя, потому что неправильно сглотнула. Очередная волна захлестнула меня, и соленая вода обожгла нос. Я не могла найти опору на дурацком песке; было слишком глубоко.