Нико
Шрифт:
— Доброе утро, жена.
Между нами воцарилась удовлетворяющая тишина, и она уткнулась лицом в мою шею, ее ногти нежно коснулись моей головы. Жест был таким невинным, но таким знакомым. Интимный. Мой член снова зашевелился, эта жажда к ней неутолима.
Я снова захотел ее, чтобы облегчить свою боль по ней. Мне пришлось трахнуть ее снова. Может быть, дело в том, что я отказал себе в этой женщине, когда впервые увидел ее в своем ночном клубе, и теперь она рухнула, как тонна кирпичей. Я
— Мне нужно принять душ, — пробормотала она. Моя собственническая сторона хотела запретить ей принимать душ, чтобы ее стойкий запах смешался с моим, и мы оба пахли сексом. Господи, что эта женщина со мной сделала! Это была слабость — так сильно хотеть кого-то.
Двигаясь телом, я не мог оторвать от нее глаз. Она взяла простыню и обернула ее вокруг себя, прежде чем встать. Мой член пульсировал, превращаясь в гранит.
Я остался лежать на кровати, обнаженный, наблюдая, как она ходит по комнате.
— Я не взяла с собой ничего из своих вещей, — пробормотала она, снова повернувшись ко мне. Я видел, как ее глаза потемнели от желания, ее взгляд задержался на моей груди, а затем опустился на живот. Она прикусила нижнюю губу — жест, с которым я начал хорошо знакомиться.
— Все здесь, — сказал я ей, и ее глаза встретились с моими.
— Что? — спросила она с замешательством в ее темных глазах, и моя губа потянулась вверх. Было приятно видеть, что мою жену сбивает с толку ее голод по мне, как и я по ней.
— Твои вещи, — я наклонил голову влево от нее. — Это в нашем шкафу. А твои туалетные принадлежности в ванной.
Она проследила за моим взглядом и приоткрыла дверь. Вся ее одежда уже была здесь и развешена. Было странно приятно видеть ее личные вещи среди своих.
— Господи, — пробормотала она, исчезая в чулане. Я мог видеть только часть ее, черную простыню, тянущуюся за ней. Я наблюдал за ее профилем, когда она провела пальцами по моим костюмам и рубашкам, а затем наклонилась, чтобы взглянуть на выстроенные в ряд мои часы. — Я могу честно сказать, Нико, я никогда не встречала человека с таким организованным гардеробом. А эта комната размером со весь мой первый этаж.
Она бросила на меня взгляд через плечо. При мысли о том, что у нее есть другие мужчины, в моей груди поднялось рычание.
— Бьянка? — я старался сохранить ровный голос и пустое выражение лица. Мне нужны были имена ее прошлых любовников, чтобы выследить и убить их.
Ее взгляд вернулся к шкафу, с любопытством бродя по нему.
— Хм.
— Сколько у тебя было мужчин? — её рука замерла в воздухе, ее интерес к шкафу пропал. Она вышла из него и направилась в ванную.
— Не твое дело. Это личное.
В мгновение ока я выбрался из кровати и оказался позади нее. — Ты моя жена, — протянул я. — Ничего личного.
— Конечно, так оно и есть, — раздраженно возразила она.
Она покачала головой, делая шаг в сторону от меня. Я последовал за ней.
—
— Отлично, — прошипела она. — Два, — она закатила глаза, пытаясь вырвать запястье из моей хватки. Безуспешно.
— Уильям мертв. Кто этот другой мужчина? — потребовал я. Если бы это был Джон Мартин, я бы убил его сегодня. Любой другой мужчина имел бы двадцатичетырехчасовую фору.
— Ты, — отрезала она. — Двое, включая тебя! Иисус.
Моя хватка на ее запястье ослабла. Это должен был быть только я, но Уильям был мертв, так что я остался единственным мужчиной на этой земле, который знал, что чувствует киска Бьянки. Я взял ее другую руку, которая прижимала простыню к ее груди, оторвав ее пальцы, и ткань соскользнула с ее тела на кафельный пол.
Я собирался взять ее снова.
— Нико, ты не можешь…
Я прижался к ней губами, и она почти сразу открылась для меня. Я должен был овладеть ею, стереть из ее памяти воспоминания о любом другом мужчине. Она была моей. Только моей. Я обхватил ее задницу и пошел в душ, датчик движения включил душ, и струи воды потекли по нам. Я должен был получить ее.
Я прижал свой твердый член к ее входу. Мне нужно было оказаться внутри ее горячих складок. Чувствовать, как она сжимается вокруг моего члена. Наши языки переплелись, потребность всепоглощала. Прижав ее спиной к плитке, я провел губами по ее шее. Она откинула голову назад, и мой член запульсировал от такого покорного жеста.
Я прикусил ее мягкую плоть, моя одна рука все еще держала ее за задницу. Импульсивно, я поднес другую свободную руку к ее рту, проведя пальцем по ее пухлым губам. Словно инстинктивно, ее губы приоткрылись, ее рот сомкнулся над моими пальцами, ее язык скользнул по его кончику.
— Стань на колени и соси меня.
Грубое требование вырвалось из моих уст, и она напряглась в моих объятиях. Оттолкнувшись от меня, безуспешно, ее глаза сверкнули на меня.
— Прошу прощения? — она попыталась звучать недостойно, но ее слова прозвучали слишком задыхаясь, а пульс участился от волнения. И глаза ее выдали. Ей чертовски это нравилось.
— Я хочу, чтобы твои пухлые губы обхватили мой член, — пробормотал я, беря ее челюсть между пальцами. — Похорони мой член в свой теплый рот.
Ее дыхание было прерывистым, ее кожа покраснела даже под струей воды из душа, льющейся на нас. Я мог говорить грязно весь день, а она позволяла мне трахать ее весь день.
— Ты хочешь трахнуть меня в рот? — прохрипела она, ее глаза расширились и затуманились похотью. Боже, эта женщина! Как мне так повезло, что я ее заполучил?
— Да, — она бы поставила меня на колени.