Нико
Шрифт:
— Я снова тебя трахну, — мрачно прохрипел я ей в кожу. Меня поглощала потребность быть внутри нее, чувствовать, как ее киска сжимается вокруг меня, чувствовать ее пульсацию вокруг меня, когда она достигает кульминации. Я был одержим своей женой.
В ее горле раздался тихий стон. Боже, звуки, которые она издавала, могли меня убить. Моя рука скользнула вниз по ее телу, обхватив ее обнаженную грудь своими ладонями. Она выгнула спину с кровати, вид ее стройного тела был завораживающим.
Нетерпеливо желая сделать ее гладкой для меня, я оставил ее грудь и скользнул рукой по ее мягкому животу, снимая простыни с ее тела. Мне
— Эта пизда моя, — пробормотал я ей в шею, скользя пальцами по ее уже влажным складкам. — Твое тело принадлежит мне, — мои зубы царапали ее мягкую кожу, оставляя на ней метки, чтобы все могли видеть, что она под запретом. Я сжал два толстых пальца в ее горячей киске, и ее голова забилась о подушку. — Я хочу увидеть, как ты разваливаешься ради меня, любовь моя, — промурлыкал я, потирая ее опухший клитор, вставляя и выталкивая пальцы из нее, моя ладонь сильно прижималась к ее киске.
Она вздрогнула, ее соски затвердели, бедра покатились под моими пальцами. Я смотрел, как ее язык облизывал ее губы, и мой член пульсировал, представляя, как ее пухлые губы обвивают мой член. Я не мог устоять перед ее великолепными сиськами. Опустив рот вниз по ее телу, я втянул в рот один тугой сосок и пососал его, дразня затвердевшую вершину зубами. Ее стоны эхом разносились по комнате.
— Ты испытаешь оргазм только ради меня, — приказал я. — Твое тело будет только моим.
Ее сладкая киска напряглась и запульсировала, а кожа покраснела. Я зачарованно наблюдал, как оно распространилось по ее бледной коже. Химия, которую мы разделяли, была взрывоопасной.
— Нико, — выдохнула она. — Мне… мне нужно… — задыхалась она, ее пальцы сжимали простыни, ее ноги шире раздвигались для меня. В ее голосе звучала нотка желания, и ублюдок во мне наслаждался ею. Я добавил третий палец, растягивая ее узкие стенки, чтобы вместить мой член, когда наконец снова погрузился в нее. Я хотел, чтобы она развалилась только ради меня. Я хотел, чтобы она обезумела от желания меня.
— Моя жена, — Разорвись ради меня. Тогда я буду трахать тебя, пока ты не попросишь меня остановиться.
Это помогло моей прекрасной жене; ей нравились мои грязные разговоры. Ее тело выгнулось, ядро напряглось, и она сломалась. Только для меня. Ее тело взорвалось оргазмом, из ее сочного рта сорвались крики, мое имя хрипло шепнуло на ее губах.
Она смотрела на меня сквозь тяжелые веки, ее губы приоткрылись, а кожа покраснела, когда она разбилась ради меня. Я выдвинул пальцы и выдержал ее взгляд, пока облизывал их. Ее дыхание немного сбилось, и я увидел вспыхнувшую похоть в ее темных глазах. Моя навязчивая идея!
Моя жена навсегда останется моей навязчивой идеей.
Я снял пижамные штаны, стянул белую футболку и заполз вверх по ее телу.
— Раздвинь для меня ноги пошире, — приказал я ей, поглаживая свой ноющий, протекающий член. Она повиновалась без колебаний, и черт возьми, если это не сделало меня еще тяжелее. — Используй свои пальцы, чтобы открыть эту красивую розовую пизду и покажи мне, какая мокрая моя женщина.
Тихий всхлип сорвался с ее губ, румянец разлился по ее шее и груди. Ее пальцы дрожали, когда она потянулась вперед и нерешительно сделала то, что я потребовал. Ее гладкие розовые складки открылись для меня, и я наслаждался осознанием того, что никто никогда не увидит ее такой. Ее возбуждение сочилось
— Вот и все, любовь моя, — похвалил я ее, мои руки легли на ее бедра, когда я притянул ее ближе. Словно не выдержав, она подняла бедра, ее киска жаждала моего члена. — Моя жадная жена.
Направляю свой член к ее гладким складкам, кончик его прямо у ее горячего входа. Ее жар заставил меня зашипеть. Я едва вошел своим членом в ее киску и был готов потерять весь контроль.
— Пожалуйста, Нико, — рыдала она, ее слова задыхались. — Ты мне сейчас нужен.
— Мне нужно тебя жестко трахнуть, — прошипел я, моя сдержанность колебалась, когда я скользнул в ее тугую киску. Я отстранился, оставив кончик моего члена у ее сжимающегося входа, ее бедра приподнялись над кроватью.
— Боже мой, — задыхалась она, ее голова билась о подушки. — Дай это мне. Жестко.
Мои пальцы впились в ее бедра и пронзили ее одним грубым толчком. Я почти потерял рассудок, когда ее тепло и влажность окутали меня, а мой член наполнил ее до самой рукоятки. Мы оба вскрикнули от сильного удовольствия.
— Скажи мое имя, — я строго приказал ей. — Кто тебя трахает?
Следующее мое нападение было сложнее. — Т-ты! — она застонала.
— ВОЗ? — я просунул язык между ее зубами, одновременно трахая ее рот и киску. Зверь внутри меня требовал, чтобы я жестко потребовал ее, чтобы не осталось воспоминаний ни о ком из ее прошлых любовников. Я снова и снова сильно входил в нее, прижимая ее тело к матрасу.
— Нико! Нико! — вскрикнула она, ее стоны гармонировали с каждым моим толчком. — Ах, черт! — она подтянула бедра вверх. — Да, да, да, — шепнула она мне в рот, потеряв сознание от потребности. Она отправляла меня в забвение, в безумную потребность в ней.
Ее спина выгнулась, ее ноги обвили меня. Я опускаю бедра еще глубже. Все ее тело задрожало подо мной, и мой следующий толчок втянул меня глубоко в нее.
Этого было недостаточно. Как бы сильно я ни трахал ее, этого никогда не будет достаточно. Мой рот прижался к ее шее, мои зубы прижались к ее мягкой коже. Я хотел, чтобы весь мир увидел, что Бьянка моя. Бьянка Моррелли была чертовски моей.
Мои руки схватили ее бедра, когда я бездумно врезался в нее, терзая ее, как зверя. Претендуя на нее.
— Нико, — выдохнула она. — Я… я собираюсь кончить.
— Кончи для меня! — заорал я, отрывая рот.
Я снова врезался в нее, и она напряглась, перевалив через край. Она выкрикивала мое имя, билась и дрожала от силы кульминации, пронзившей ее. Я крепко держал ее бедра, толкаясь в ее сжимающуюся киску, причиняя ей боль, когда она разваливалась вокруг меня.
Мой лоб прижался к ее лбу, мой собственный оргазм затянул меня в пустоту, где не было ничего, кроме нас. Моя жена и я.
Я кончил с силой, струясь в нее и наполняя ее своим семенем. Мир, не похожий ни на один прежде, воцарился во мне. Ее дыхание было тяжелым, и мы оставались запертыми вместе; наш пульс бешеный. Ее тело было мягким и податливым подо мной, и я медленно вылез из нее.
Ее руки обвили мою шею, и я задумался, когда она обвила их вокруг меня. Она заставила меня потерять всякое чувство контроля, эта жажда к ней разрушила что-то внутри меня.
— Доброе утро, — пробормотала она, ее дыхание обжигало мою кожу.