Нико
Шрифт:
На этот раз Нико нарисовал всех солдат отрядов. Простые черно-белые наброски с написанными от руки именами героев и номерами отрядов.
— Как здорово, — малышка в милом розовом платье держала карточку с изображенной воительницей девятого отряда.
Нико поймал взгляды сбившихся в кучку детей из «Блю Маунтин». Он подманил их к себе, и они охотно подошли.
— Пожалуйста, можно мне кого-нибудь из Отряда Ада? — неуверенный вежливый вопрос исхудавшего мальчика был ножом в сердце Нико.
Он дал парнишке карточку. Уставившись на жестокое лицо Гейба Джексона, мальчик радостно
— Гейб спас меня от ящеров. Он — мой герой, — он прижал карточку к груди. — Спасибо.
Нико кивнул, и у него сдавило горло.
К нему приблизились остальные дети — на миг их страдания и плохие воспоминания отошли на второй план.
— У вас есть Рид из Отряда Ада?
— Я хочу кого-нибудь из девятого отряда.
— А я хочу берсеркера! Они всем надирают задницы, — выкрикнул мальчик в поношенных джинсах и выцветшей футболке. — Я хочу Хеми.
— Задница — плохое слово, — чопорно заметила еще одна девочка и посмотрела на Нико голубыми глазами. — Я хочу Тэйна. Пожалуйста.
Раздав все имевшиеся карточки, он, наконец, отпустил детей играть дальше. Улыбки, с которыми уходили малыши «Блю Маунтин», украсили его вечер.
У Нико осталась лишь одна карточка. Держа ее в руке, он посмотрел на красивую фигуру Макенны и ее суровое лицо. Нико убрал карточку обратно в карман. Она принадлежала ему.
Обернувшись, он заметил на входе в сад еще нескольких человек. Берсеркеры шли прогулочным шагом, все в поношенных джинсах и рваных футболках без рукавов, обнажавших татуированные бицепсы. Нико подметил, что некоторые люди отошли подальше. Парни, безусловно, производили впечатление. Они направились к бару, чему Нико совсем не удивился. Он заметил Рота в обнимку со своей женщиной Эйвери. С ними было несколько дам из девятого отряда. Но куда пропала Макенна?
Нико повернулся к входу в сад, и у него в груди застыл вдох.
Там была она.
В проклятом платье.
Даже в броне Макенна нравилась ему во всех отношениях. Но сейчас? В коротком платье, демонстрировавшем стройные сильные ноги? Нико лишился дара речи.
Оно было цвета бронзы, оттенком идеально соответствуя ее глазам. Ни оборок, ни украшений — лишь гладкая ткань на тонких бретелях, пересекавших смуглые плечи, подчеркивая тонкие, но мускулистые руки.
Сегодня Макенна распустила темные волосы, цвет и текстура которых очаровали Нико. Боже, как же он хотел провести по ним пальцами. Нико пришлось засунуть руки в карманы, чтобы не подойти к ней и не потрогать ее локоны.
Прежде у него никогда не было проблем с самообладанием. В его прошлой жизни самоконтроль требовался ему для выживания. Теперь Нико нуждался в нем, чтобы уберечь своих людей. Но почему-то Макенне удавалось разрушить барьеры и превратить его в пещерного человека.
Даже когда волосы обрамляли ее лицо, черты все равно не смягчались. Выражение оставалось таким же суровым. Нико отчаянно старался увидеть, что крылось за ее воинственным обликом. Он знал, что по своей натуре Макенна была жестока, но также у нее была и другая сторона. За последние несколько недель ему удалось увидеть ее слабый проблеск. Например, когда Макенна смаковала деликатесы или в свободное
На протяжении последних двух лет Нико ставил нужды других людей выше своих собственных. Несомненно, у него оставалась живопись — малая часть жизни, принадлежавшая ему одному. Своеобразный якорь в хаосе. Но по большей части он подавлял желания и потребности — необходимые любому мужчине — и помогал жителям «Анклава» процветать, раскрыв весь свой потенциал.
Нико подозревал, что Макенна поступала в точности так же. Прятала свои потребности за броней и винтовкой. Привычка настолько укоренилась, что она никогда не выпускала свои желания на свет божий.
Теперь Нико хотел кое-чего для себя. Одну женщину. Сильнее что-либо прежде.
И он был готов на все, чтобы получить ее.
Мак злилась, что Кэм заставила ее надеть платье. Ей едва удавалось сдержаться, чтобы не потянуть подол вниз.
Осмотрев сад, она оценила окружение. Однозначно лучше, чем копаться в навозе ящеров или находиться в бегах, не имея ни минуты, чтобы расслабиться. Гирлянды на деревьях были красивы, и Мак узнала игравшие песни, которые не слышала с начала вторжения.
До нее доносились смех, разговоры и хохот детей. Естественные звуки. Она почувствовала, как ее постепенно покидало напряжение. Когда в последний раз Мак по-настоящему отдыхала?
Она резко провела рукой по волосам, сегодня распущенным. Тейлор уговорила ее. Ранее вечером напарницы Мак стали ужасно властными. Сиенна даже пихнула ей в руку презерватив, сказав немного развлечься.
Конечно, Мак бросила его в прикроватную тумбочку. У нее все еще функционировало противозачаточное внедрение. Хотя не сказать, что она собиралась полагаться на него или пользоваться презервативами, которые нынче были в дефиците.
Сад выглядел прекрасно, но Мак больше любила его ночами. Когда все спали, здесь царили тишина и спокойствие.
Она расправила плечи. Как Мак и сказала Нико, отвлекающие факторы были ей не нужны. В любую секунду могла взвыть сирена, и девятый отряд призвали бы на поле боя. Мак не могла позволить себе забыть о пришельцах за стенами. Она снова осмотрела толпу счастливых общавшихся жителей. Мак не могла позволить себе забыть, что была одной из немногих, кто стоял между этими людьми и смертью.
Она как раз собиралась пойти к Роту и своей команде, когда почувствовала на себе взгляд. Мак напряглась. Она знала, кого увидит, если обернется.
«Черт возьми», — ее кожу обдало жаром. Попытавшись сдержаться и проиграв, Мак все-таки повернула голову.
Возле деревьев стоял Нико в мерцавшем свете гирлянд. Она глубоко вдохнула. На нем были темные джинсы, превосходно сидевшие по фигуре, и белая рубашка, отлично смотревшаяся на смуглой коже. Нико держался с легкостью человека, находившегося в полной гармонии со своим телом. Он не сводил с Мак зеленых глаз — темных, напряженных — и у нее сдавило грудь.