Никита Хрущев

Лавриненко Наталья Евгеньевна

21 мая на заседании Президиума ЦК Хрущёв поставил вопрос о размещении на Кубе советского ядерного оружия. Через три дня он обсуждался на совещании Совета обороны, в который входили представители Президиума и секретари ЦК, а также сотрудники Министерства обороны. Никита Сергеевич не скрывал своих сомнений: да, Куба должна быть форпостом социализма в Латинской Америке, и, конечно, надо защищать свои интересы и интересы социалистических государств. Но есть риск: а вдруг все же начнется война? Безусловно, Кеннеди понимает, что благополучие США зиждется на том, что войн на их территории давно не было, и в вооруженном конфликте президент заинтересован не будет. Конечно, Кеннеди должен понимать и то, что победа в ядерной войне уже невозможна в принципе: бомба, сброшенная на Хиросиму, несла эквивалент всего 20 тысяч

тонн взрывчатки, теперь же речь шла о ракетах с миллионным зарядом. Однако кроме президента у американцев есть Пентагон, и неизвестно, сможет ли Кеннеди держать военных под контролем. Советские военные Хрущёва поддержали, так же как и партийная верхушка.

К июню 1962 года Генеральный штаб Вооруженных сил Советского Союза разработал план операции под кодовым названием «Анадырь». Чтобы обмануть американцев, СССР пошел на хитрость: ракеты, отправлявшиеся морем на Кубу, было решено выдать за шубы и дубленки для советских солдат на Чукотке. Предполагалось, что американцы узнают о месте назначения груза лишь по прибытии и размещении ракет на Кубе. «Я пришел к выводу, что если мы все сделаем тайно и если американцы узнают про это, когда ракеты уже будут стоять на месте, готовыми к бою, то перед тем, как принять решение ликвидировать их военными средствами, они должны будут призадуматься», – вспоминал Хрущёв.

Летом СССР разместил на Кубе 24 ракеты среднего радиуса действия – с их помощью можно было нанести удары практически по всей территории США. Чтобы охранять ядерное оружие, на острове Свободы появились советские танки и самолеты. 50 тысяч советских военных, прибывших на Кубу, возглавил генерал Плиев.

2 сентября СССР официально объявил о том, что оказывает Кубе военную помощь. Конечно, у американцев были подозрения, что на острове есть и ядерные ракеты. Через два дня Кеннеди заявил, что не потерпит на Кубе советского ядерного оружия. Однако поставки ракет кубинским революционерам были законны, поскольку с точки зрения международного права они являлись внутренним делом двух независимых государств. Ситуация противоречила только устаревшей доктрине Монро, которая гласила: «Америка для американцев».

14 сентября худшие опасения американцев подтвердили самолеты-разведчики. Но Хрущёв уверял Кеннеди, что никакого ядерного оружия на Кубе нет. Если Советский Союз обладает межконтинентальными баллистическими ракетами, зачем же ему размещать здесь ракеты класса «земля-земля»? Никита Сергеевич лгал и верил, что это ложь во благо. Вероломство? Да, скажет потом Хрущёв, вероломство, но американцы тоже не спрашивали разрешения у СССР, когда размещали свои ракеты в Турции.

Конечно, американцы верили не Хрущёву, а своим глазам – фотосъемка однозначно свидетельствовала о том, что Никита Сергеевич лукавит. Для разрешения проблемы президент Джон Кеннеди создал специальный орган – Исполнительный комитет Совета национальной безопасности США. Комитет предложил три возможных стратегии: нанесение точечных бомбовых ударов по ракетам, захват всего острова вместе с ракетами, морская блокада Кубы плюс ультиматум правительствам СССР и Кубы. Кеннеди выбрал третий вариант и 22 октября объявил о начале блокады. Однако полная блокада должна была начаться лишь утром 24 октября – Соединенным Штатам пришлось согласовать свое решение с Организацией Американских Государств. Выразив формальный протест против блокады, Хрущёв в то же время дал Кеннеди понять, что заинтересован в мирном разрешении конфликта. В открытом письме философу Бертрану Расселу он написал о необходимости переговоров между СССР и США, а также поднял этот вопрос при встрече с Уильямом Э. Ноксом – президентом компании «Вестингауз», который в это время находился в Москве.

Утром 24 октября два советских судна остановились на линии блокады. Хрущёв предложил Кеннеди срочно встретиться и обсудить дальнейшие действия. Президент отказался – он готов встретиться лишь после того, как СССР уберет советские ракеты с берегов Кубы. Никита Сергеевич понял, что пришла пора открыть торг.

Он не знал, насколько решительно настроены американцы на самом деле. Однако понимал, что пока что война не грозит, в крайнем случае, еще не поздно отступить. Вечером 25-го числа он вместе с приближенными появился в Большом театре и выглядел безмятежно, хотя на душе скребли кошки. Никита Сергеевич

надеялся, что, увидев его в театре, все немного успокоятся: разве глава государства пойдет развлекаться, если угроза ядерной войны реальна?

Утром 26-го Хрущёв получил неутешительные данные разведки: в США объявлена готовность вооруженных сил DEFCON 2 (DEFCON 5 означало мир, DEFCON 1 – войну). Никита Сергеевич срочно написал Кеннеди письмо, в котором говорилось: «Мы, со своей стороны, заявим, что корабли, идущие на Кубу, не везут никакого оружия. Вы же заявите о том, что Соединенные Штаты не вторгнутся своими войсками на Кубу и не будут поддерживать никакие другие силы, которые намеревались бы совершить вторжение на Кубу».

27 октября, так называемая «черная суббота», началось с сообщения из Гаваны: Кастро не сомневается, что США вот-вот нападут на Кубу. Генералу Плиеву Хрущёв разрешил в случае необходимости защищаться имеющимися на Кубе средствами, но применять ядерное оружие без санкции Москвы было запрещено. Никита Сергеевич по-прежнему верил, что США в ядерный конфликт не ввяжутся. Он решил выразить свои намерения более открыто и написал Кеннеди:

«Наша цель была и есть помочь Кубе, и никто не может оспаривать гуманность наших побуждений, направленных на то, чтобы Куба могла мирно жить и развиваться так, как хочет ее народ». И далее: «Вас беспокоит Куба, вы говорите, что она находится на расстоянии от берегов Соединенных Штатов 90 миль по морю, а ведь Турция рядом с нами, наши часовые прохаживаются, один на другого поглядывают. Вы что же, считаете, что можете требовать безопасности для своей страны и удаления того оружия, которое вы называете наступательным, а за нами этого права не признаете? Вы ведь расположили ракеты разрушительного оружия, которое вы называете наступательным, буквально под боком у нас. Как же согласуется тогда признание наших равных в военном отношении возможностей с подобными неравными отношениями между нашими великими государствами? Это никак невозможно согласовать».

Тексты обоих писем, которые Кеннеди получил в один и тот же день, поставили Вашингтон в тупик: почему вдруг Хрущёв изменил решение и кроме безопасности Кубы требует вывести ракеты из Турции? И пока президент и его советники гадали, что же это может означать, поступили новые сведения. На Кубе советской ракетой сбит американский самолет У-2, пилот Рудольф Андерсон погиб. Этого не предвидели ни Кеннеди, ни Хрущёв. Приказ сбить У-2 отдали в отсутствие Плиева его заместитель генерал Гречко и начальник штаба по боевой подготовке генерал Гарбуз – они боялись, что американцы нападут в любой момент и результаты съемки с этого самолета существенно облегчат им задачу. Теперь США полагалось ответить ударом на удар. Мир висел на волоске. Кеннеди пришлось срочно принимать решение. Вечером брат президента Роберт встретился с послом СССР Добрыниным. Он сказал, что дать гарантии безопасности Кубы Джон Кеннеди может, а вот публично рассмотреть вопрос о ракетах в Турции представляется затруднительным. Однако ракеты уберут без огласки в течение четырех-пяти месяцев. Военные сейчас давят на президента, добавил Роберт Кеннеди, погиб американский летчик, и если Хрущёв не даст ответ завтра же, войну уже не остановить.

Официально Джон Кеннеди ответил лишь на первое письмо Никиты Сергеевича. Однако за час до его оглашения в эфире Хрущёв приказал Плиеву начать демонтаж пусковых установок. Недовольному «мягкостью» Хрущёва Фиделю Кастро Никита Сергеевич объяснил, что в случае ядерной войны в США или Советском Союзе кто-то, возможно, и выжил бы, а вот остров Куба уж точно обречен. Кеннеди сдержит слово, заверил Хрущёв. И он не ошибся. США оставили Кубу в покое и убрали ядерное оружие с территории Турции. В январе 1963 года Советский Союз и Соединенные Штаты заверили ООН в том, что Карибский кризис ликвидирован.

«Ну вот, свозили туда-сюда ракеты, а своего добились», – комментировал Никита Сергеевич все эти события. Кеннеди, в свою очередь, говорил, что у США было «преимущество»: американского ядерного оружия хватало, чтобы уничтожить СССР два раза, в то время как Советский Союз мог уничтожить Соединенные Штаты лишь один раз. Хрущёву эта шутка понравилась – он был рад, что они с Кеннеди так хорошо поняли друг друга.

«В СВЯЗИ С ВОЗРАСТОМ И УХУДШЕНИЕМ СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ»