Ничья жизнь
Шрифт:
И очень устал уже ничего не делать.
Я откинулся на мягкую и широкую спинку дивана, задумчиво взъерошив себе волосы. Как оказалось, самым хорошим отдыхом для меня оказались несколько часов сна куда я как-то незаметно провалился после визита моих посетителей. Потом меня разбудили, покормили, сделали пару уколов, и я опять уснул — растительная жизнь, однако… Странно, раны-то у меня вроде бы не такие уж и серьёзные, и чего это я сначала после боя отключился аки нервная институтка (хм, институт НЕРВ… не так уж я и далёк от истины, пожалуй…), а потом дрыхну без задних ног. Ладно, это не моего ума дело —
Бросив взгляд на циферблат наручных часов, я с тоской подумал, что до намеченного времени, когда меня обещали забрать из лазарета, ещё целых полтора часа. А значит — нужно эти самые полтора часа ещё как-то тупить и ждать… А я уже и мундир одел, который мне вместе со всеми личными вещами вернули, и ботинки, и часы — только личное оружие мне почему-то не привезли. Ладно, разберёмся…
Хм, а вообще интересно, с чего бы это меня вызывают к самому командующему? Наверное, это как-то связанно с сегодняшним боем…
Просторный восьмиугольный зал, погружённый в полумрак. Всё освещение сводилось к восьми вертикально установленным аргоновыми лампам, светящим бледным синеватым светом. Тёмный, пожалуй, даже чёрный пол, стены и потолок, как будто бы сделанные из какого-то камня. И практически полное отсутствие мебели, кроме небольшого металлического стула в центре комнаты и длинного высокого стола в дальнем от меня конца зала.
— Младший лейтенант Икари, вы знаете, какие пункты обвинения вам вменяются? — непривычно холодный и чужой голос Мисато.
За столом сидят трое.
В центре — мой отец, принявший свою извечную позу, сплёв пальцы на уровне носа и опёршись руками на столешницу. Китель как всегда расстёгнут, выражения глаз не видно за красноватыми стёклами очков.
По правую руку сидит его заместитель — Козо Фуюцки.
Первый раз его, кстати, вижу живьём — высокий, худой и седовласый, чисто навскидку лет шестьдесяти. Мундир обычный, высшего комсостава — чёрно-золотой, с большими сине-золотыми треугольниками на рукавах и под воротником, слегка расстегнут. Лицо всё же скорее японское, чем европейское, но явно видна примесь чужой крови. Глубокие залысины на лбу, волосы зачёсаны назад, лицо спокойное и даже несколько добродушное — похож больше на какого-нибудь профессора, чем на военного…
А ведь, в принципе, так оно и есть — он же был преподавателем и научным руководителем моих родителей, потом принимал участие в исследованиях Первого Ангела, найденного в Антарктиде, работал над проектом Е… В настоящий же момент, Фуюцки — второй человек во всём НЕРВ и единственный человек, посвящённый в планы Гендо, хотя бы в общих чертах. И одновременно — абсолютно неизвестный и непонятный для меня персонаж. Я сейчас скорее уж поведение Гендо могу просчитать…
По левую руку от бати сидела Кацураги.
Но это была не та Кацураги, к которой я уже привык — лихую, весёлую и добродушную раздолбайку-Мисато сейчас следовало забыть начисто,
И именно прямой приказ капитана Кацураги я и нарушил. Наверняка об этом сейчас и пойдёт речь…
— Никак нет, мэм, — с каменным выражением лица произнёс я, хотя внутри меня всё и похолодело. Обстановка, тон и вид Мисато, присутствие отца и ещё незнакомого мне Фуюцки, неудобный высокий стул без спинки, на котором я сидел — всё это действовало на меня крайне подавляюще. Я начал не на шутку волноваться — появилась лёгкая дрожь во всём теле, вспотели ладони, а губы наоборот пересохли…
Нужно сказать, что так не мандражировал я даже перед боем с Ангелом… Хотя, что мне этот Ангел? Как будто бы я его боялся…
— Неподчинение прямому приказу непосредственного командира, продолжение боя с риском для жизни и целостности боевого комплекса Е, игнорирование пункта о недопущении ведения боя с повреждённым питающим кабелем, — отчеканила Кацураги, пристально глядя на меня. — И всё это отягощается тем, что данные нарушения произошли в условиях чрезвычайного положения, что согласно Уставу приравнивается к преступлениям, совершённым в военное время.
В противовес Козо и Гендо, она была одета строго по Уставу — никакой привычной расхлябанности, китель застёгнут наглухо. Маска, ставшая вторым «я» Кацураги, сброшена, и теперь я вижу то, кем она является на самом деле. Уже не молодая беззаботная девушка, но настоящий боевой офицер…
— Что вы можете сказать в своё оправдание… младший лейтенант Икари? — присоединился к Мисато Фуюцки. Вот только моё имя вызвало у него некоторые затруднения — отсчитывать кого-то, по фамилии Икари Козо было явно непривычно. Отвык уже, видать, товарищ… — Напомню, что в настоящий момент вы находитесь на действительной военной службе в рядах армии ООН, и, несмотря на ваш возраст, вы — офицер НЕРВ. Вам грозит Трибунал, младший лейтенант, и я говорю это безо всяких шуток. Вы понимаете это?
— Так точно, сэр, — отчеканил я, слегка похолодев. Такой оборот у меня даже и в мыслях не мелькал… Помня практически точно такую же ситуацию в сериале, я ожидал максимум разноса от Мисато, но вот что бы всё было так официально и, без всяких скидок, серьёзно…
— Так что же вы скажете в своё оправдание, Икари? — пугающе-спокойным тоном произнесла Мисато, слегка откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди.
Твою мать! Настоящее заседание «тройки», как на Войне!..
— Скажу, что посчитал данные приказы не соответствующими текущей обстановке, — ответил я. — И их выполнение привело бы к срыву всей операции, а также возможно потери Евангелиона-01 и моей гибели.
— Вы считаете, Пилот, что вы в данном вопросе более компетентны, чем всё командование НЕРВ? — подал свой голос и отец. Тон его был как всегда несколько отстранённым и в то же время слегка ехидным — очень и очень занятное сочетание…