Ничья его девочка__
Шрифт:
– Отстань, не то я тебе глотку зубами перегрызу.
И перегрызу, даже если насмерть забивать будут. Вторая девка свистнула, и я обернулась назад, увидев двух мужиков, пнула белобрысую коленом в живот, чтоб слезла с меня.
– А это мальчики Пупсика. Сейчас тебе, сучка, зубы повыбивают.
– Что за кипеш тут? Че орете? Охренели?
Один схватил меня за шиворот и оттянул от белобрысой, а потом грязно выматерился, увидев ее физиономию.
– Твою ж мать!
– Чтоо? Сильно? Ах ты, бл**ина такая! Ты что сделала. Тварь?!… Я тебя убью!
Но мужик
– Каролина, она тебе щеку разодрала.
– Вот сучка. Пусть теперь за меня работает, тварина!
Мужик посмотрел на меня и заржал.
– И кто ее возьмет? Она ж вонючая, облезлая. На хер она нужна.
– Может, и нужна, – сказал второй и прикурил сигарету, – у нас все бабы потасканные. А это – свежее мясцо.
– Вы чего? Я просто спала. – запричитала я. – Зачем я вам? Нет у меня сто баксов, нету и десяти копеек.
– Ниче. Заработает. – прошипела белобрысая, промокая лицо влажной салфеткой. – У нас тоже не было. Отмыть, накрасить, и будет старых козлов ублажать. Пупсу она понравится, и нам отстегнет за нее. Мы с тобой поделимся, или я расплачусь.
Она подмигнула Квадратному. Ну вот и все, я опять попала в какую-то хрень. Куда меня вляпало снова. Чееерт, от них так просто не сбежать. Что же делать?
– Пошли, костлявая, найдем тебе применение. Вернешь бабло за ночлежку, и отпустим.
– Какое бабло? Вы охренели? Нет у меня бабла.
– А она борзая. Эй, зубы нужны? Я могу и выбить. Лучше сосать будешь.
Он оскалился, а две сучки заржали. Мне стало страшно… я вдруг поняла, зачем я им и что они хотят заставить меня делать. Наши иногда сбегали на заработки… две потом не вернулись, нам так и не рассказали, что с ними. А остальные… Одной аборт делали, а вторая от какой-то гадости лечилась, от нее еще все шарахались.
– Нет. Не надо. Я просто уйду. Меня ищут, ясно? Найдут и ноги вам поломают.
– Ищут ее! Ты – шавка детдомовская, я такое за версту чую. Кому ты на хер нужна? Никто тебя не ищет.
– Все, хватит болтать. Покажем ее Пупсу, он решит, что с ней делать.
У одного из них зазвонил сотовый, он ответил, отходя в сторону, а второй меня тут же перехватил также за шкирку.
– И где я тебе сейчас посреди ночи шлюху свежую и молодую найду? Они что у меня, как на огороде растут? Мои сегодня все за тридцатку. Я понимаю. И что? Сколько? Бл*дь, не, ну предупреждать надо. Я б, может, днем бы нашел какую-нибудь дуру деревенскую. А щас где я тебе откопаю нимфетку еще и с темными волосами? А глаза зеленые и целку не надо?
Та, что в белом парике, пнула Квадратного в бок и кивнула на меня, но он поморщился.
– Я ее отмою, накрашу, и будет девочка с картинки. Шмотки Лолитки остались. А ты со мной поделишься бабосиками… м… Лех?
Он прикрыл сотовый лапой и снова меня с ног до головы осмотрел. Потом перевел взгляд на белобрысую и ответил в трубку:
– Будет тебе девка. Когда надо? Окей, скажи, чтоб забрал, как всегда, с нашего места, и деньги с него на карту Пупсу вперед. И что, что клиент важная птица… ну а мне то что. Нае**т, а я потом натурой Пупсу
Посмотрел на меня и ухмыльнулся.
– Расплатишься с Лялькой и с Пупсом за ночлежку и можешь валить на хер. Поняла?
Ничего я не поняла, я лихорадочно оглядывалась по сторонам, то на одного смотрела, то на другого.
– Я же… не… я же.
– Что ты?
– Мне пятнадцать всего.
Он исподлобья на белобрысую зыркнул.
– Я ее так размалюю, что на все двадцать потянет. Таблеточку ей дадим, и все будет ништяк. Поехали. Пупсик будет рад.
– Ну ты и сука, Валька, – сказала вторая темноволосая и сплюнула жвачку себе под ноги.
– Че я сука? Кручусь, как могу.
– Она ж ребенок совсем.
– Я тоже ребенком была, когда меня отчим натягивал, а мамаша водяру глушила в соседней комнате, и ниче, пережила. А этой еще и денег дадут.
В эту секунду я дернулась в руках Квадратного, пнула его локтем в живот и заорала, что есть мочи:
– Спаситееееее!
И тут же почувствовала удар в солнечное сплетение, присела на колени, пытаясь отдышаться.
– В следующий раз заорешь, ножичком разукрашу и в речку брошу. Как думаешь, когда найдут – опознают?
– Пошел на х**
Подхватил за волосы и рывком на ноги поставил.
– Выбирай: или отработаешь, или сейчас тебя прямо здесь разложим, а потом на корм рыбам или под рельсы.
– Отработаю, – всхлипнула я, – отпустииии.
Отшвырнул меня от себя, и вторая девка меня за талию обняла, помогая подняться, и повела к машине.
– Ты Лехану не огрызайся… он чокнутый, прирезать может. Отработаешь и пойдёшь себе… а может, у нас останешься. Пупс своих не обижает. И пожрать будет, и где переночевать, а еще… порошочек, таблеточки, ну сама понимаешь, все для настроения.
Нет, я не понимала. У меня впервые от страха по щекам слезы катились.
Глава 5
Они наряжали меня, как рождественскую елку, а я думала о том, что скорее перегрызу глотку тому уроду, что меня собрался купить, чем позволю себя тронуть. Надо было в участок ехать. Лучше в колонию, чем под какого-то ублюдка в пятнадцать лет и за деньги. Нет, я не была романтичной. Во мне вообще романтика отсутствовала напрочь, но я не собиралась себя продавать. Лучше жрать баланду, чем раздвигать ноги, как эти шлюхи. Я другой жизни хочу. Я клялась себе, что выгрызу ее, эту другую жизнь, мне не будут делать аборты, как тем дурам, что искали себе домашних мальчиков и надеялись, что их приютит какой-то богатенький Буратино. Да, мы в пятнадцать и не такое видели и знали. Я тоже видела. Улица многое показывает и учит. Мы все это лет с десяти знаем, а то и раньше. Знаем, как можно быстро денег заработать помимо воровства. Только за воровство больше уважали, а к шлюшкам плохо относились, могли избить и забрать все, особенно если не делилась натраханным.