Ничей

Борисов Алексей Борисович

– Откуда он у вас?

– Когда-то, две исторические эпохи назад, побывала здесь передвижная выставка. Потом она уехала, а павлина забыли.

– Какой он страшный… Простите, я не то говорю? – Яна прикрыла ротик ладошкой.

– Это символ регионального парламентаризма, – заметил я серьезно. – Но вам, как человеку новому, прощаю. На первый раз.

Я снова пропустил гостью вперед, затем и сам вошел в кабинет.

– Кофе будете?

– Вы знаете, Алексей Николаевич, я только что пила. Может, потом?

– Потом? –

я хмыкнул. – Это уже интересно. Ну, рассказывайте всё подробно. Вы журналистка?

– Нет, к сожалению. Я менеджер по рекламе. И мы очень хотим сделать интервью с вашим спикером.

– Гламурное?

– Ну, что-то вроде.

Я помассировал затылок.

– Яночка, признавайтесь, вы спикера нашего когда-нибудь видели? Хотя бы по телевизору?

Красотка потупилась. Я окончательно развеселился.

– Это ваша личная идея?

– Как вам сказать…

– Чувствую, что ваша. Но можете не признаваться. Жаль, сейчас времени мало, а то я просветил бы вас насчет некоторых аспектов местной политики.

– А когда у вас будет время? – спросила Яночка.

Я чуть не крякнул. Прозвучало, прямо скажем, двусмысленно.

– Дни какие-то непредсказуемые пошли, – начал я. – Сложные какие-то дни.

– А если завтра вечером? – продолжала пытать меня модница.

– Здесь?

– Здесь как-то официально…

Я внимательнее посмотрел на менеджера по рекламе. Ее блузка была расстегнута, пожалуй, на одну пуговку больше допустимого в официальном учреждении. По-моему, она предпочитала белье красного цвета.

– Ваши предложения, Яна?

– Давайте посидим в кафе. Вы не против, Алексей Николаевич?

– Я только за.

– Тогда вот моя визитка, – Яна полезла в сумочку и слегка наклонилась. Белье у нее точно было ярко-красным. Как и маникюр.

– Вам визитку не дам, – я изобразил огорчение.

– Почему?

– С некоторых пор не обзавожусь. Примета плохая.

– Чем плохая? – Яна взмахнула ресницами.

– Как только сделаю, работу меняю.

Человека из органов коллеги-журналисты давно окрестили Джеймсом Бондом. Был он высоким, широкоплечим, спортивным, в хорошем костюме по фигуре и, подобно непобедимому киногерою, обожал дорогие автомашины. Повстречавшись в тихом переулке, мы с ним спустились в укромный бар в подвальчике старого дома. «В индейцев играем», – подумал я, когда «Бонд» выбрал столик в самом темном углу.

После моего очень подробного рассказа под апельсиновый сок он заказал у официанта еще один стакан и посмотрел на меня с прищуром.

– Дела твои не очень хороши, – резюмировал «Бонд». – Похоже, реально копают. И полномочия отбирают, и вообще.

– Кто? – спросил я в лоб.

– Забегалов однозначно. Это, во-первых. Ну, насчет его интереса ты сам всё понимаешь, – начал загибать пальцы «Бонд». – Но возможны и другие варианты.

– Какие?

– Пока трудно определить.

Думаю, в твою почту влезли еще какие-то ребята.

– А не товарищ Лесных?

– Если ты никаких деталей не упустил, то вряд ли.

– Кто-нибудь по линии товарища Толикова? – предположил я.

– Нет, не похоже. Слишком топорно сделано, – поморщился «Бонд».

– Тогда Жуликов? – предположил я.

– Тоже возможно, – не отрицал мой эксперт.

– Загадками говоришь, – сказал я, допивая до дна свою порцию. – Ну а заметку «Фактам и комментариям», по-твоему, кто заказывал?

– Дай подумать до завтра, – ответил он.

– До утра?

– До вечера. Часов до семи хотя бы.

Глава третья

Взять девочку

Я пил утренний кофе и листал газеты. Все наши договорные материалы вышли в срок. Корреспонденты и обозреватели разных изданий примерно в одних и тех же выражениях сообщали о том, как областной парламент бьется за интересы малоимущих, незащищенных и многодетных. Везде и всюду в скобочках стояли названия депутатских фракций, среди которых с гигантским отрывом лидировала «Ядрёная Россия». Венчало эту картину наше приложение к «Ленинскому знамени».

Здесь редактор Колобков превзошел сам себя, взяв необъятное интервью у спикера Хрюшникова. Меня, разумеется, предупредить о самом факте беседы никто не соизволил. Даже сквозь строчки на газетной бумаге было видно, как расстилался берущий перед дающим. Основополагающие, ключевые фразы спикера Колобков особо выделил жирным шрифтом – дабы мысль начальника гарантированно дошла до сознания масс. На фото Виталий Иванович, нахмурив брови, зрил, очевидно, как Радищев, сквозь целое столетие.

Брякнула «вертушка».

– Да, – сказал я.

– Алексей Николаевич, ну как же так получилось? – горестно завела свою песню Римма Васильевна, первый референт Хрюшникова.

– Что получилось? У кого?

– Кто же такое фото Виталия Ивановича выбрал? Неужели у вас ничего лучше нет?

– Вы интервью имеете в виду?

– Конечно!

Я посмотрел оценивающе. Подстричь бакенбарды перед съемкой спикеру явно не помешало бы. Да и краешек воротничка загнулся вверх. Не фонтан.

– Да, Римма Васильевна, неважное фото.

– Просто ужасное! Как же так, Алексей Николаевич? У нас же фотограф есть в штате, куча снимков с прошлого раза должна была остаться…

– Остались, Римма Васильевна. Все целы.

– Почему тогда это выходит?!

Я постарался придать своему голосу как можно более скорбное звучание.

– Приложение мне больше не подчинено, Римма Васильевна. Всем, что его касается, единолично ведает Колобков, и он же напрямую докладывает Валентину Юрьевичу.

– Забегалову?

– Да.

– О Господи! – Римма Васильевна бросила трубку.