Ни конному, ни пешему...
Шрифт:
А эта, Ядвига, — роду не шибко высокого. Только шляхетской дури многовато. Шальной, бестолковой. Сперва дров наломает, потом за голову хватается.
Тень выскользнула из-за угла, закружилась по полу, метнулась на стену черным сполохом. Вспыхнули зелёные точки глаз.
Ведьма схватила тень за дымный росчерк хвоста. Намотала на руку пепельной лентой, крепко сжала пальцы и стряхнула на пол.
— Избаловали тебя, как я погляжу! Много воли заимела, негодница.
Тень крутанулась, оборачиваясь кошкой. Покорно прижала круглые ушки.
—
Мурза взлетела на плечо старухе, робко покосилась на амулеты. Заурчала, докладывая новости.
— Иди, приведи хозяйку, — Яга качнула посох, — будешь служить девочке исправно. Может, и отпустит тебя…
Мурза мягко спрыгнула на пол, шмыгнула в узкий коридор, оглянулась, напоследок дерзко показав клыки.
Бесшумно открылись крепкие дубовые двери, впуская незваную гостью. Холод обиженно затаился на пороге — не пустят озорника погреться в хозяйских покоях, не дадут протянуть ледяные пальцы к огню светильников, к жару раскаленной жаровни.
Колдовской туман плывет невесомыми нитями, кружит шелковым маревом, выплетая дивные сны. Почивает панна Юстина. Золотом отливают косы. Нежный румянец алеет на щеках. Спят нерожденные дети. Сын и доченька. Смерть к ним ещё когда лапу протянула, облизнулась и отступила играючи. Знает — ненадолго.
Зовет хозяйка судеб к себе… Уж ее-то голос Яга ни с кем не спутает.
Быстрые шаги за стеной. Ядвига распахнула двери, не чинясь, по-хозяйски. Холод таки ворвался в натопленные покои. Метнулись огоньки свечей, дрогнули бархатные шторы, заметались тени в углах. Застонала, заворочалась на постели Юстина.
Мурза, разок мяукнув, запрыгнула на подушки, заурчала, отгоняя кошмары, приманивая мирные сны.
Старуха не двинулась с места, не повернула головы, лишь крепче сжала колдовской посох, прислушиваясь к голосу чужой души.
Храбрая девочка. Храбрая и глупая. За нож, дуреха, схватилась, и …оставила. Поняла, видать — захочет Яга всех в доме загубить, — не поможет ни огонь, ни железо.
— Отойди от нее, ведьма!
Старуха равнодушно пожала плечами.
— А если не отойду, что тогда?
…думай, думай, девочка. Не все в твоей власти. Не всем приказывать можешь, ясна панна…
— Прошу тебя, не трогай их!
…голосок от страха сиплый, гордость узлом в кулаке связана, злые слезы дрожат на ресницах…
— Просишь? Лесную приблуду? Ты — дочь воеводы?! — Яга покосилась через плечо, насмешливо кольнула налитыми зеленью глазами. Девчонка застыла в дверях, вцепилась пальцами в косу. Лицо белое, ни кровинки. Сама трясется, но не отступает. Будет из девки толк!
— Не для того я на мертвую сторону ходила, за щенками вашими, чтобы сейчас их загубить, глупая, — смягчилась старуха. — Пойдем, времени у меня мало!
Они шли по темным переходам старого поместья. Ядвига потеряно плелась сзади. Колдовской туман ткался кружевным узором по полу, ластится к ногам старухи, растекался по щелям, заполняя людские
Возле выхода Яга, наконец, остановилась и пристально заглянула в глаза юной хозяйки.
— Я пришла звать тебя в ученицы!
Ядвига растерянно молчала. От былой храбрости не осталось и следа. Перед ведьмой стояла несчастная потерянная девчонка. Почти ребенок. Одинокий и несчастный.
— Дар в тебе крепок, — толковала старуха. — Сладить с ним без меня не сможешь. Он будет тебя вести, а не ты его. Невзнузданная сила опасна. Для тебя, для родных. Сестру свою ты чудом не убила.
Панночка вздрогнула, гордо вскинула подбородок. Врождённое упрямство вытесняло растерянность и страх. Вот же, шляхетское семя!
— Я не брошу своих! — отозвалась глухих эхом, глядя ведьме прямо в лицо.
Старуха медленно кивнула, принимая ответ.
Закрыла глаза, вслушиваясь в звуки морозной ночи. Далекий тоскливый вой — то ли ветер скулит в черных ветвях, то ли Старый ведёт стаю по следу …
Лютый месяц…
Излом зимы…
Снежники на вершине силы, на грани безумия…
— У меня мало времени, — повторила Яга, — несколько лет по людскому счету, и все.
— Я не могу уйти, — отчаянно замотала головой Ядвига. — Не сейчас!
Ведьма грустно улыбнулась и ласково погладила девочку по щеке. Ядвига всхлипнула, вытерла рукавом мокрые глаза.
— Я буду тебя ждать…
Незаметно подкрался леший, скинул на пол плотно набитую торбу, потоптался на месте, не решаясь прерывать беседу. Надолго его терпения не хватило, и Лешко решительно втиснулся между двух колдуний. Яга хмыкнула, а маленький негодник важно протянул Ядвиге посох — щедрый подарок Лесного Хозяина.
— Возьми, ты забыла его возле родника, — панночка осторожно приняла крепкую палку, сжала обеими ладонями. — Это часть меня. Не бросай больше.
Леший напоследок обнял подружку, беспечно подмигнул, и, как ни в чем не бывало, закинул на плечо набитый снедью мешок. Пахнуло копчёной колбасой и чесноком. Ядвига улыбнулась сквозь слезы, взъерошила мальчишке волосы.
— Жёлудь посади, не забудь, — буркнул Лешко. — Пригодится! — вцепился в руку старой ведьмы, потянул Ягу к выходу.
— Пошли, нечего тут сырость разводить! Никуда она не денется, заявится до конца зимы!
Кружились редкие снежинки в стылом воздухе. Ночь текла морозной рекой мимо людских окон, плакала тоскливыми волчьими голосами, крошилась настом под ногами, глядела щербатой луной на темные хаты, на заметенные снегом поля, на одинокую фигуру в дверном проёме.
Ядвига решительно захлопнула дверь, смахнула слезы и отправилась спать. До рассвета ещё есть время.
А завтра …
Поживем-увидим…
Часть четвертая
Глава первая. Дорога.