Незыблемые выси
Шрифт:
Галлон мороженого был каплей в море для дюжины заинтересованных в его приготовлении мальчишек. Когда Фэрфакс раздала каждому по порции, ей самой и Титу едва ли досталась одна ложечка на двоих. Не самое вкусное мороженое, какое он когда-либо ел, но, безусловно, самое чудесное.
Именно тогда Бирмингем заявил, мол, обязательно прихватит морозильный горшочек на свои будущие раскопки в Верхнем Египте. Он продолжал рассказывать, в каком конкретно месте будет копать. Фэрфакс внимательно слушала, как всегда проявляя интерес
Он протянул руку и потрогал ее волосы, ощущая мягкость прядей между пальцами.
— Вспоминаешь мороженое? — прошептала Фэфракс.
— Конечно.
Все самые яркие и прекрасные воспоминания были связаны с ней. До ее появления Тит не понимал смысла мальчишеской юности, тех лет жизни, когда положено просто веселиться и смеяться. Теперь он жалел лишь о том, что не встретил ее раньше, чтобы можно было провести вместе больше времени.
Положив ладонь Фэрфакс на затылок, Тит притянул ее ближе. Не отводя глаз, она провела пальцем по его потрескавшимся губам.
Кашкари вскрикнул.
Они отстранились друг от друга, одновременно повернувшись в сторону товарища. Он, кажется, еще спал. Видимо, страшный сон. Они выждали пару секунд, глядя друг на друга и сдерживая смех разочарования и радости.
Фэрфакс снова потянулась к Титу. Кашкари резко сел, тяжело дыша.
Они вскочили.
— Ты в порядке? — спросила Фэрфакс.
Он, хлопая глазами, воззрился на них и вдруг ахнул. Оба сразу же оглянулись, но врагов за спинами не обнаружилось. И все же Тит жестом велел ей отойти к индийцу, а сам занял оборонительную позицию у входа в пещеру.
— Что-то не так? — Фэрфакс опустилась на колени рядом с потирающим лицо Кашкари.
— Нет, нормально. Наверное, кошмар приснился, вот и все. Где это мы? Который час? Сколько я проспал?
— Мы среди холмов к западу от Луксора, по другую сторону Нила. И сейчас… — Она замялась. — Уже за полдень.
— Что?! — воскликнул Тит. — Сколько же я проспал? Я давным-давно должен был уйти.
— Ты нуждался в отдыхе. Несколько часов роли не сыграют.
— Очень даже сыграют, — парировал он.
— Мне…мне надо выйти на минутку, — сказал Кашкари.
Он медленно поднялся и направился наружу, а Тит, произнося очищающие заклинания, наоборот, прошагал вглубь пещеры, в соседнюю комнатку, где переоделся в чистые вещи, которые они тоже прихватили с базы мятежников.
А вернувшись, попал в руки Фэрфакс. Она оправила ему тунику сзади, потом открыла маленькую баночку и слегка смазала губы Тита бальзамом.
— Никогда не следишь за собой, — посетовала.
Ее прикосновение было нежным и теплым, а в голосе промелькнули то ли горькие, то ли упрекающие нотки.
— Я научусь.
Она покачала головой:
— Скорее летом снег
Тит взял ее за руку, и они вышли наружу. Пещера располагалась у вершины практически лишенного растительности холма со скалистыми выступами, раскаленными палящим полуденным солнцем. Местность вдали круто шла под уклон, коричневая голая земля по мере приближения к Нилу — источнику жизненной силы Египта — превращалась в дивные зеленые луга. На другом берегу реки раскинулся Луксор, сочетающий в своем облике древние руины и современные кирпичные здания, которые почти сливались с пустыней позади них. А шагах в двадцати от пещеры на голой скале, опустив голову на руки, сидел Кашкари.
Тита вдруг осенило.
— Думаешь, ему приснилась моя гибель? — спросил он шепотом.
Фэрфакс сжала его ладонь:
— Лучше бы нет.
Когда речь шла лишь о видении принцессы Ариадны, отрицание давалось Титу куда проще. Но если и Кашкари все подтвердит, станет трудно притворяться, будто можно избежать предначертанной судьбы.
Поднявшись, Кашкари направился к ним.
— Навестишь моего учителя в Париже, если получится?
— И так собирался. А ты отдохнешь хоть немного? Ты очень долго не спала.
Фэрфакс кивнула.
Едва Кашкари приблизился, Тит спросил напрямую:
— Ты видел какой-то вещий сон, о котором мне следует узнать, пока я не ушел?
Что-то промелькнуло на лице Кашкари, но ответил он мягко и спокойно:
— Если такое случится, я расскажу. А пока, да пребудет с тобой Фортуна.
Они пожали друг другу руки. Тит заключил Фэрфакс в объятия. Потом глубоко вдохнул и совершил скачок.
* * *
Иоланта уставилась на пустое место, где он только что стоял.
Каждое прощание могло стать последним.
— Он тебя любит, — тихо произнес Кашкари. — Так любит, что это выше моего понимания.
Она обернулась:
— Спасибо… неловко признавать, но я понятия не имею, о чем ты.
Он слегка улыбнулся и вновь стал похож на себя прежнего:
— О том, что ты для него все. Глядя на тебя, он видит ту, с которой пойдет в огонь и воду, ту, что без раздумий отправится за ним в бездну.
А вот их с Амарой не связывала совместная борьба. Как бы Кашкари ее ни любил, он все равно оставался лишь зрителем, наблюдающим за всем со стороны.
— Нам с Титом повезло друг с другом, — сказала Иоланта.
И она безумно по нему скучала.
Не в смысле его отсутствия — правитель Державы постоянно куда-то отлучался по делам, — но топор расставания завис над ними с самой первой встречи. И именно этот страх никак не получалось побороть, особенно теперь, когда они с каждым днем все ближе подходили к моменту истины.
Сумеет ли она спасти Тита? Или лишь докажет, сколь высокомерна была, поддаваясь самообману? А если не сумеет…