Незнакомка
Шрифт:
Причал остался цел. Клей сел в лодку и переправился через реку, которая стала заметно шире. Он медленно побрел к дому. Ему казалось, что он только что пробудился от долгой спячки. В ушах его звучал обвиняющий голос Джеймса, потрясенного тем, что стало с его прекрасной землей.
Клей новым взглядом окинул дом и увидел, как он грязен и запущен. Он перешагнул лужу на паркете.
Бианка не спала. Она стояла на нижней ступеньке лестницы в широком капоте из бледно-голубого шелка с высокой талией и пышной отделкой из разноцветных перьев по воротнику, манжетам и подолу.
— Наконец-то!
— Не хочешь ли ты сказать, что скучала по мне? Ответ он прочел в ее глазах.
— Где люди и почему на столе нет завтрака?
— Я думал, ты беспокоишься обо мне, а оказывается, о еде.
— Я жду ответа. Где завтрак?
— Как раз сейчас все завтракают на мельнице у Николь.
— У Николь! Опять эта потаскушка. Так вот где ты был. Мне следовало бы догадаться, что ты никогда не откажешься от своих омерзительных животных желаний. Чем же она соблазнила тебя на этот раз? Что она обо мне говорила?
— Слава Богу, твоего имени никто не упомянул. — Он с отвращением отвернулся и стал подниматься по лестнице.
— Ну что ж, хоть этому она научилась, — самодовольно заявила Бианка. — Она достаточно сообразительна, чтобы понимать: я вижу ее насквозь. А вы все слишком слепы, чтобы разобраться в этой грязной маленькой лгунье.
Лицо Клея исказила ярость. Он повернулся и, перепрыгнув сразу четыре ступеньки, оказался внизу. Схватив Бианку за ворот капота, он ударил ее спиной о стену.
— Еще одно слово, и я размозжу твою голову о стену. Ты недостойна даже произносить ее имени. Ты сама — грязная лгунья. Ты, которая не сделала никому ничего хорошего за всю свою жизнь, еще смеешь в чем-то обвинять самую честную и добрую женщину в мире. Прошлой ночью Николь пожертвовала своей землей, чтобы спасти мою. Вот где я был всю ночь. Я работал вместе с ней и другими людьми, которым известно, что такое доброта и благородство. — Он снова ударил ее о стену. — А ты все время использовала меня. Так вот, с нынешнего дня ты здесь не хозяйка. Я буду всем распоряжаться сам.
Бианка еле дышала. Он так сжимал ей руки, что кровь в жилах остановилась, толстые щеки побелели и тряслись от страха.
— Ты не имеешь права с ней встречаться, — с трудом прохрипела она. — Я твоя жена, а этот дом мой.
— Жена! — бросил он с горечью. — Хотя за все, что я сделал, я, наверное, не заслужил ничего другого. — Он отпустил ее и отступил на шаг. — Посмотри на себя! Разве кто-нибудь может тебя любить, если ты сама себя не любишь. — Он быстро поднялся по лестнице в свою спальню, не раздеваясь, бросился на постель и тут же заснул.
Бианка все еще стояла на месте, застыв, как мраморное изваяние. Что он имел в виду, когда сказал, что она себя не любит? Она принадлежит к древнему английскому роду. Как она может не гордиться собой?
Пустой желудок давал о себе знать. Она лениво вышла из дому и отправилась на кухню, но что ей было делать с мукой, овощами и прочими несъедобными вещами? Голод мучил ее все сильнее, но она так и не нашла никакой готовой еды. Со слезами на глазах она вышла в сад.
В дальнем углу была небольшая беседка, укрывшаяся под ветвями двух огромных
— Могу я вас потревожить? — раздался негромкий голос. Бианка подняла голову.
— Жерар! — выдохнула она, и слезы из ее глаз полились с удвоенной силой.
— Вы плачете, — произнес он с сочувствием. Он хотел сесть, но вовремя заметил, что подушки совсем мокрые. Он перебросил одну из них через перила и промокнул носовым платком — не шелковым платком Адели, а другим — воду на деревянном сиденье. — Что с вами? Мне кажется, вам сейчас очень нужен друг.
Бианка закрыла лицо руками.
— Друг! У меня нет друзей. В этой ужасной стране меня все ненавидят. Сегодня утром он сказал мне, что я не люблю даже себя.
Жерар протянул руку и коснулся не совсем чистых волос Бианки.
— Разве вы не понимаете, что он может сказать что угодно, лишь бы оскорбить вас? Он хочет заполучить Николь. Она его приворожила, и он пойдет на все, чтобы избавиться от вас и обладать ею.
Бианка подняла на него красные глаза, еле видные из-за оплывших щек.
— Как же он может ею обладать? Он мой муж. Жерар снисходительно, как ребенку, улыбнулся ей.
— Вы слишком нежны и ранимы. И совсем не искушены в житейских делах. Он сказал вам, где был нынешней ночью?
— Он говорил что-то о потопе и что Николь спасала его землю.
— Конечно, она спасала его землю, потому что надеется, что когда-нибудь эта земля станет принадлежать ей. Она делает вид, будто принесла великую жертву, но на самом деле заботится только о том, чтобы у Армстронга прибавилось плодородной земли — ведь все это будет ее.
— Но как же так? Он не может бросить меня. Он женился на мне при свидетелях.
Жерар похлопал ее по руке.
— Вы — настоящая леди и даже не можете вообразить всего вероломства этой пары. Вы тоже сыграли с ними маленькую шутку, но то было совсем другое дело. Даже похищение Николь не причинило никому настоящего вреда. Но их планы далеко не невинны.
— Что вы имеете в виду? Развод? Жерар на минуту умолк.
— Как бы я хотел, чтобы речь шла о разводе. Они замышляют… убийство.
Бианка уставилась на него с раскрытым ртом. Она никак не могла понять, о каком убийстве он говорит, и в голове у нее возникла соблазнительная картина — Николь, летящая с высокого обрыва. Жизнь сразу стала бы намного легче. Но зачем Клею убивать Николь? Не скоро до нее дошло, что именно имеет в виду Жерар.
— Меня? — прошептала она в ужасе. — Они хотят убить меня?
Жерар крепко сжал ее руку.
— Боюсь, я столь же наивен, как и вы. Я долго не мог понять, в чем дело. Почему Николь добровольно жертвует своей землей? Всю ночь эти варвары не давали мне спать, и я наконец догадался. Она лелеет надежду вскоре стать хозяйкой всей плантации.
— Но убийство! — не верила своим ушам Бианка. — Должно быть, вы ошибаетесь.
— Скажите, Армстронг когда-нибудь угрожал вам? Может быть, пытался ударить?