Незнакомка

Деверо Джуд

— Вы спасли ее, — прошептала Николь, опустив глаза на свои руки, лежавшие на коленях. — Как мне отблагодарить вас?

— Ты могла бы позаботиться о нас, — быстро проговорил Жерар. — Мы проделали нелегкий путь.

— Конечно, — ответила Николь. — Все, что у меня есть, — ваше.

— Постойте-ка, — сказала Дженни. — В этой истории кой-чего не хватает. Что произошло с матерью Николь после того, как ваш отец спас ее? Почему вы уехали из Франции? Как вы узнали, что Николь здесь?

— Кто эта женщина? — возмутился Жерар. — Я не привык, чтобы слуги вели себя подобным образом. Моя жена — герцогиня

де Левро.

— Революция упразднила титулы, — сказала Николь. — В Америке все равны, а Дженни моя подруга.

— Очень жаль, — пробормотал Жерар, осматривая простую комнату и широко зевая. — Я очень устал. Есть здесь подходящая спальня?

— Не знаю, как насчет подходящей, а поспать здесь есть где. — В голосе Дженни звучала враждебность. — На чердаке расположатся близнецы и мы, трое женщин. А на мельнице есть свободные кровати.

— Близнецы? — Отметив про себя, что платье Николь сшито из хорошей серой шерсти, он поймал ее взгляд. — Сколько им лет?

— Семь.

— Это твои дети?

— Я забочусь о них. Он улыбнулся.

— Хорошо. Полагаю, мне лучше отправиться на мельницу. Не хочу, чтобы дети меня будили.

Николь сделала движение, чтобы взять накидку, но Дженни остановила ее.

— Иди лучше к матери и позаботься о ней. А уж я позабочусь о нем.

Благодарно улыбнувшись, Николь пожелала Жерару спокойной ночи и поднялась наверх, где мирно спала мать. Гроза утихла, за окном плавно кружились снежинки. Когда Николь сжала в руках теплую ладонь матери, на нее нахлынули воспоминания детства. Она вспоминала, как та брала ее на руки и укачивала перед тем, как отправиться на придворный бал, как она читала ей вслух, тихонько покачивая колыбель. Когда Николь исполнилось восемь, она сшила ей такое же платье, как у нее самой, и король сказал, что скоро они будут похожи на близнецов, потому что Адель никогда не состарится.

— Николь, — сказала Дженни, вернувшись, — я надеюсь, ты не просидишь так всю ночь. Твоей матери нужен покой.

— Я ее не потревожу.

— Но и не поможешь. Если ты не выспишься, то не сможешь завтра заботиться о ней как следует.

Николь понимала, что Дженни права. Она вздохнула, боясь, что, если закроет глаза, мать исчезнет. Она неохотно встала, поцеловала ее и начала раздеваться.

За час до рассвета всех спящих разбудил дикий крик — крик невыразимого ужаса. Близнецы вскочили с постелей и бросились к Дженни, а Николь подбежала к матери.

— Мама, это я, Николь, Николь! Твоя дочь. Мама, успокойся, ты в безопасности.

Ужас, застывший в глазах Адели, говорил о том, что она ничего не понимает, хотя Николь говорила по-французски. Адель кричала, кричала так, словно ее тело раздирали на части.

Близнецы зажали уши руками и уткнулись в колени Дженни.

— Позови мистера Готье, — крикнула Николь. Она старалась удержать руки матери. Адель отбивалась, не узнавая дочери.

— Я здесь, — проговорил Жерар, появившийся на верхней ступеньке лестницы. — Я предполагал, что это случится. Адель! — резко окликнул он кричавшую женщину, но когда та не ответила, сильно ударил ее по щеке. Крики тотчас смолкли, она несколько раз мигнула, а потом обессиленно рухнула в объятия Жерара, всхлипывая и постепенно успокаиваясь.

— Теперь она проспит

еще часа три, — сказал Жерар, направляясь к лестнице.

— Мистер Готье! — воскликнула Николь. — Мы же должны что-то сделать. Мы не можем уйти и оставить ее. Он обернулся и улыбнулся Николь.

— Никто не может ничем ей помочь. Твоя мать совершенно невменяема. — Он пожал плечами, как будто ему это было совершенно безразлично, и стал спускаться.

Едва успев накинуть халат, Николь бросилась за ним.

— Не можете же вы сообщить подобную новость и потом просто уйти. Мама прошла через столько ужасов. Если она отдохнет и ей нечего будет больше бояться, она поправится.

— Может быть.

В комнату вошла Дженни, за ней по пятам — близнецы. По молчаливому соглашению разговор решили отложить до тех пор, пока все не поедят и близнецы не отправятся на прогулку.

Когда Дженни убрала грязную посуду, Николь обратилась к Жерару:

— Пожалуйста, расскажите, что произошло после того, как ваш отец спас ее.

— Она так и не оправилась от потрясения, — ответил он. — Все думали, будто это мужество заставляет ее так достойно идти на смерть, но дело было в том, что она уже давно не понимала, что с ней происходит. Ее долго держали в тюрьме, и она видела, как ее друзей одного за другим уводят на казнь. Полагаю, через некоторое время ее разум просто отказался принять, что и ее ожидает такая же участь.

— Но когда она оказалась в безопасности? — сказала Николь. — Неужели рассудок не вернулся к ней? Жерар рассматривал свои ногти.

— Отцу не следовало ее спасать. Давать убежище аристократам очень опасно. Когда он спасал ее, народ был на его стороне, но потом кто-нибудь мог донести. Мы жили под постоянной угрозой. Мама плакала ночами. Крики Адели будили соседей. Пока они помалкивали, но мы все время думали, что кто-нибудь из них в конце концов захочет получить награду за голову герцогини.

Прихлебывая кофе, Жерар рассматривал Николь. Она была необыкновенно хороша в утреннем свете, кожа ее посвежела от сна, глаза светились, когда она слушала рассказ, и ему нравилось, что она смотрит на него с ожиданием и интересом.

Он продолжил:

— Когда мы узнали, что герцог убит, я отправился на мельницу, где он скрывался. Мне нужно было узнать, остался ли кто-нибудь в живых из вашей семьи. Жена мельника встретила меня очень неприветливо, потому что вместе с герцогом убили ее мужа. Мне пришлось долго упрашивать ее, прежде чем она рассказала, что дочь Адели уехала в Англию. Когда я сообщил об этом родителям, они перепугались. Адель надо было убрать из дома. Николь встала и подошла к огню.

— У вас не было выбора. Вам оставалось лишь передать ее в комитет или вывезти из страны, разумеется, под чужим именем.

Жерар улыбнулся ее сообразительности.

— Вот именно. Поэтому мы без шума обвенчались и поехали в свадебное путешествие за границу. В Англии я нашел мистера Мейлсона, который сказал, что ты служила у его дочери, а теперь вы обе в Америке.

— Этот Мейлсон какой-то странный, — продолжал Жерар. — Он рассказал мне удивительную историю, которую я не понял. Он сказал, что ты вышла замуж за мужа его дочери. Разве это возможно? Неужели в этой стране мужчине позволено иметь двух жен?