Нежные признания
Шрифт:
Паника не помогала ему. Он должен подумать! Сосредоточиться! Сконцентрироваться! Где была Фэйт?
Серый туман, дымовой завесой качающийся на ветру, обволакивал его и ослеплял.
«Ну же, бабушка Макэчеран, помоги мне!»
Перед его глазами замелькали картинки. Дом, мост, водопад. Там была Фэйт, она бежала изо всех сил…
Где же человек, желающий убить ее?
«Сосредоточься. Сконцентрируйся. Просочись».
Так же легко, как выдра скользит по воде, он забрался в мысли
Убийца не ненавидел Фэйт. Он не был в ярости. Убить ее было целесообразно. Но сначала она должна отдать ему книгу.
Туман стал рассеиваться, затем медленно поднялся, и Джеймс все увидел. Он знал, где находился и что ему нужно делать. Он был в доме леди Коудрей и должен был безопасно вывести оттуда Фэйт с ее книгой.
Теперь был другой сон. Яркое солнце почти ослепляло его. Он поднес руку к глазам. Невдалеке он увидел пирамиды, сфинксов и пустыню, простирающуюся, куда ни глянь. Он повернулся на звук смеха. Он находился во дворе гостиницы, как ему казалось, но никогда до этого не останавливался в подобной, напоминающей мавританские дома на юге Испании.
Там были британцы. Кто-то собрал их вместе, чтобы сфотографировать. Потом он увидел ее, Фэйт, с опущенной головой, в тени пальмы, записывающей что-то в блокноте. Вот она отложила блокнот в сторону, поднялась и присоединилась к остальным.
Солнце палило немилосердно. Он чувствовал его, как наяву. Оно слепило. Он уже не видел Фэйт. Где она? Где…
Джеймс открыл глаза и вскочил. Он находился в своей собственной спальне. Газовая лампа на стене все еще горела. Он дышал так, словно пробежал несколько миль.
Отодвинув в сторону сбившееся покрывало, он встал с кровати и направился к шкафу, в котором оставил стакан виски, принесенный ему дворецким. Недолго оно оставалось нетронутым. Два больших глотка принесли некоторое успокоение. Он снова поднес стакан к губам, но передумал. Последнее, что ему сейчас нужно, — это притупить свое сознание. Он обязательно должен вернуться в тот сон и разобраться в нем.
Ему не нужна была бабушка Макэчеран, чтобы сказать, что это не было обычное сновидение. Его волосы вновь стали дыбом. Первый эпизод с Фэйт было легко понять, чего не скажешь о втором. Пирамиды, сфинксы и пустыня могли означать только Египет.
Какое отношение ко всему этому имел Египет?
Барнет поставил стакан и принялся бродить по комнате. Египет мог подождать. Важнее было оградить от опасности Фэйт. Она поедет к леди Коудрей поездом, но если заметит его, то может ускользнуть. Или может начать задавать вопросы, например, как он узнал, что она будет в этом поезде. Он не был в восторге от идеи рассказать, что забрался в ее комнату и нашел ответ леди Коудрей на объявление.
Джеймс вернулся в постель, но спать не хотелось. Закинув руки за голову, он невидящим взглядом уставился в потолок и заставил себя думать о чем-то другом. Ученицы Сент-Уинифред не скрывали, чего хотели от жизни. Они хотели всего: любви, замужества, детей, подходящую профессию, в которой смогли бы реализовать свои таланты. Ему же было интересно, чего от жизни хотела
Мысли Барнета переключились на покойную жену. Потеряв Фэйт, он женился — ему было неважно, с кем вступать в брак, хотя, конечно, их семьи были в восторге. Кто бы мог подумать, что милая и покорная леди Фиона окажется затаившейся хищницей? Вспышки гнева! Эти сцены! Постоянные скандалы из-за пустяков… Похоже, она считала, что после свадьбы он потеряет интерес к поездам и железной дороге и будет ходить перед ней на задних лапках. Она страстно желала стать хозяйкой Эдинбурга.
Он же, напротив, горел желанием строить железную дорогу в Южной Америке. Это давало ему замечательный повод отдалиться на приличное расстояние от Фионы, заодно помогало улучшить благосостояние семьи. Вот только это не принесло ему счастья…
Джеймс был на перепутье: он все еще обожал поезда, — даже больше, чем когда-либо, — но поставил во главе своей компании верного человека, и теперь ему почти нечего было там делать. Что же дальше?
Барнет скривился. Жаль, что он не мог видеть свое собственное будущее. Если бы это было возможно, он бы никогда не поцеловал под омелой компаньонку леди Бейл, никогда не пошел бы укрываться с ней от бури в заброшенный летний домик миссис Роват, никогда бы не женился на Фионе и никогда — никогда! — не пошел бы в кладовку помогать Фэйт складывать книги. Теперь же он не мог выбросить ее из головы.
Стиснув зубы, Джеймс сконцентрировал свои мысли на том сне. Кто-то хочет убить Фэйт, но только после того, как получит книгу. Фэйт делала заметки в книге. Фэйт была на фотографии. Кто фотографировал? Кто еще там был? Почему он видел пирамиды в пустыне?
Кусочки пазла продолжали кружить в голове, но при всем старании у него не получалось сложить их вместе. А потом Барнета осенило: леди Коудрей написала, что у нее осталось кое-что от Мадлен, что могло заинтересовать Фэйт. Может быть, это была книга, за которой охотился убийца?
Он долго размышлял об этом, пока наконец не уснул.
Глава 8
Было унылое туманное утро, когда Фэйт села в поезд на станции Кингс-Кросс. Ей показалось, что три пассажира в ее вагоне были коммерсантами. Наверное, они ехали в Манчестер или какой-то другой крупный центр торговли. У них был скучающий вид, словно они проделывали этот путь много раз. Она же ездила поездом редко, поэтому с нетерпением ждала этого путешествия. К тому же она предвкушала, что наконец-то узнает правду о Мадлен Мэйнард.
Поездка на поезде не оправдала ее ожиданий. Она надеялась, что из окна откроется отличный вид на окрестный ландшафт, но все покрывал почти непроглядный туман.
Лили предлагала поехать с ней, но Фэйт и слышать не хотела об этом. Брат Лили со своей семьей жил в Брайтоне и пригласил их обеих провести первые две недели каникул с ними — это уже стало традицией.
— Не нужно меня сопровождать, — возразила Фэйт. — Вокруг будет полно народу. Поезжай в Брайтон, а я присоединюсь к тебе, как только смогу.