Нежные объятия
Шрифт:
– Поесть я пока в состоянии и сама.
– В состоянии? Что-то не похоже. По крайней мере пока вы в коконе из одеяла, вам явно не хватает третьей руки. И потом, делай, как я говорю, женщина!
Они рассмеялись и, продолжая непринужденно, по-дружески болтать о пустяках, время от времени подбрасывали в огонь поленья.
Элизе нравилась легкость их отношений, возникшая благодаря предельной честности Риордана, твердо соблюдавшего все условия их недавнего соглашения.
Постепенно беседа перетекла в иное русло. Как все работающие вместе люди, они умудрялись
В последнее время Элиза все чаще подумывала о том, чтобы стать совладелицей предприятия мистера Огдена. Но для того чтобы разобраться во всех тонкостях дела, ей было необходимо самой поехать на завод: одной перепиской тут явно не обойдешься. Она уже несколько дней пыталась придумать причину для своего срочного отъезда. Сегодняшнее хорошее настроение Риордана придало Элизе смелости, и она решилась обратиться к нему с просьбой о небольшом отпуске.
Когда они допивали уже по третьей чашке шоколада, Элиза собралась с духом и заявила, что ей нужно на несколько дней съездить в Детройт, навестить тяжело больную родственницу.
– Кто-нибудь близкий? – поинтересовался Риордан.
– Да, тетя, – солгала Элиза. – Она давно страдает серьезной болезнью сердца, и я боюсь, что она… – Элиза осеклась, ей с трудом давалось вранье, – …к несчастью, не протянет долго.
Риордан очень странно посмотрел на нее. Казалось, он не верил ни единому слову. Но Элиза решила не обращать на это внимания, ведь Дэниелс любую новость встречал настороженно.
– В таком случае я закажу в оранжерее цветов, и вы возьмете их с собой для тети. Какие она предпочитает? Розы или лилии?
Элиза почувствовала, как раскрасневшиеся и обветренные на морозе щеки от стыда становятся пунцовыми.
– Вы очень добры, но в этом нет необходимости.
– Глупости. Цветы оказывают благотворное влияние на болеющих тетушек. Так что, пожалуйста, закажите от моего имени пять дюжин белых роз у Томпсена, а счет пришлите мне. И пусть упакуют их для перевозки.
Элиза мысленно усмехнулась: «Ну вот, сначала алые розы для Линетт Маркис, которая благополучно отбыла в Нью-Йорк, а теперь охапку белых для больной тетушки. Похоже, Риордан на все случаи жизни дарит женщинам цветы».
Форт Уэйн оказался маленьким, грязным городишком, в котором жилые дома ютились среди необъятных промышленных кварталов: заводов, фабрик, железных дорог. Но Элизе он понравился с первого взгляда; она любила обстановку предпринимательства и кипения деловой жизни. Еще на вокзале Элиза распорядилась доставить корзину с цветами в местную больницу, потом наняла извозчика и отправилась на кирпичный завод Пэтса Огдена.
– Мисс Эмсел! Господи Боже, я не верю своим глазам…
Пэте Огден остолбенел, увидев Элизу, решительно переступившую порог его конторы. На нем был все тот же поношенный сюртучишко, весь в жирных пятнах, как и при первой встрече.
– Мистер Дэниелс просил меня
– Да, но это вовсе не пристало даме… – Пэте Огден выглядел сконфуженным. – Здесь грязно, пыльно. Кроме того, все мои рабочие – мужчины, они…
– Вы забываете, я служащая мистера Дэниелса. И потом, я вовсе не боюсь испачкаться. У меня с собой прорезиненный плащ и башмаки.
– Ну что ж, ладно. – Мистер Огден недолго колебался между правилами приличия и интересами дела.
Они вышли на улицу и вскоре оказались на территории завода.
– Осторожней, милочка! Не то вас зашибут ненароком! – вскричал мистер Огден, оттаскивая Элизу от едва не наскочившей на нее тачки, груженной кирпичом. – И как только мистеру Дэниелсу пришло в голову прислать вас сюда. Ведь вы еще совсем девочка. Посмотрите, у вас вон весь подол испачкан.
Они оба уставились на подол черного дорожного платья Элизы, действительно заляпанный брызгами рыжей глины.
– Ничего страшного, – поспешила успокоить Пэтса Элиза.
– Вот как? А моя Итта чуть не падает в обморок от одной только мысли, что ее драгоценные юбки могут быть испачканы. Она ни за что на свете и шагу не сделает на завод. Итта уверяет, будто ни одна порядочная женщина не вправе испачкать эту часть своего туалета.
Они вошли в цех с печами для обжига. С самого порога на них дохнуло адской жарой и едким дымом. Казалось, они очутились в чреве огнедышащего дракона. Пэте провел Элизу вдоль ряда печей и объяснил их устройство, стараясь перекричать оглушительный скрежет механизмов и гул пламени, бушующего в печах.
Элиза была зачарована представшим ей зрелищем.
– Готовую продукцию мы грузим на железнодорожные платформы и отправляем вам, – сказал Пэте, выводя Элизу из цеха. – Вернее, мистеру Дэниелсу.
Вечером хозяин кирпичного завода пригласил Элизу на ужин, и она познакомилась с пышнотелой высокомерной Иттой. Узнав, что Элиза носит фамилию Эмсел, Итта расплылась в приторной улыбке и принялась нудно знакомить Элизу с проектом дома, фундамент которого уже заложил ее любящий супруг.
– Мы не собираемся делать внутреннюю отделку из кирпича, – заявила Итта Огден. – Это слишком банально и низкопробно. Я хочу мрамор. Белый итальянский мрамор, и ничего больше.
Возвращаясь в отель, Элиза представила себе, как было бы хорошо, если бы хозяйкой завода стала она! Именно кирпичи помогут Чикаго возродиться из пепла, помогут ей самой вернуть отцовский завод, и…
Элиза приехала в Чикаго переполненная планами и мечтами. Теперь ей принадлежала большая доля завода Огдена. Но это только начало. Со временем она попытается выкупить остальное или на худой конец купит какой-нибудь другой завод.
Весь февраль, продолжая работать на Риордана, Элиза провела у себя дома за картотекой и конторскими книгами завода Огдена. Пока ей удавалось виртуозно скрывать свое самостоятельное дело, правда, с каждым днем это становилось все труднее.