Неженка
Шрифт:
Он представлял себе, что понравится Далли немного больше.
Тедди протянул руку за кока-колой и притворился, что изучает надпись на стене о том, как завтракать в «Макдоналдсе».
Ему казалось забавным, что Далли отвез его так далеко, чтобы встретиться с мамой, ведь он даже не знал, что Далли и ма знают друг друга. Но если Холли Грейс сказала об этом Далли, то все было в порядке — Тедди надеялся, что все было в порядке. Все же ему хотелось, чтобы мама оказалась рядом с ними прямо сейчас.
Далли спросил так резко,
— Ты всегда носишь эти очки?
— Не всегда. — Тедди снял очки, тщательно сложил их и положил на стол. Надпись о завтраках в «Макдоналдсе» сразу же расплылась. — Мама говорит, важно то, что у человека внутри, а не снаружи, например, носит он очки или нет.
Далли промычал что-то не слишком доброжелательное и кивнул головой на гамбургер:
— Почему ты не ешь?
Тедди постучал пальцем по булочке.
— Я говорил, что хочу простой гамбургер, — пробормотал он, — а этот с кетчупом.
Лицо Далли приняло отчужденный, непроницаемый вид.
— Ну и что? Немного кетчупа еще никому не повредило!
— У меня аллергия, — ответил Тедди.
Далли фыркнул, и Тедди понял, что он не любит людей, которым не нравится кетчуп, или людей, у которых аллергия.
Он подумал, что надо во что бы то ни стало съесть гамбургер, просто чтобы показать Далли, что он может это сделать, но его желудок уже чувствовал себя странно, а при виде кетчупа на ум лезли мысли о крови. Кроме того, это кончилось бы зудящей сыпью по всему телу.
Тедди старался придумать и рассказать что-нибудь такое, чтобы понравиться Далли. Он никогда не задумывался о том, что нужно делать, чтобы нравиться взрослым. Ребята его возраста иногда считали его занудой; иногда он думал, что они тупицы, но со взрослыми такого не было. С минуту он жевал нижнюю губу, а лотом высказался:
— У меня коэффициент интеллектуального развития сто шестьдесят восемь. Я хожу в класс для одаренных детей.
Далли опять фыркнул, и Тедди понял, что снова ошибся.
Получилось так, как будто он хвастался, а Тедди просто думал, что, может быть, это окажется интересным для Далли.
— Откуда у тебя такое имя — Тедди? — спросил Далли. Он странно произносил это имя, как будто старался как можно быстрее его выговорить.
— Когда я родился, моя мама читала об одном мальчике, которого звали Тедди, в романе этого известного писателя — Дж.Д.Сэлинджера. Это сокращенно от Теодора.
Лицо Далли стало еще угрюмее.
— Дж.Д.Сэлинджера? Неужели никто не зовет тебя Тед?
— О да! — солгал Тедди. — Почти все. Все ребята. Я думаю, почти все, кроме Холли Грейс и мамы. Вы тоже можете звать меня Тедом, если хотите.
Далли полез в карман и достал бумажник. Тедди показалось, что его лицо стало жестким и каким-то замерзшим.
— Пойди и купи себе тот гамбургер, который хочешь.
Тедди посмотрел на долларовую бумажку, которую протянул ему Далли,
— Думаю, подойдет и этот.
Он медленно развернул обертку.
Рука Далли прихлопнула гамбургер.
— Черт возьми, я сказал пойди и купи другой!
Тедди почувствовал тошноту. Иногда мама кричала на него, если он дерзил ей или не выполнял ее просьб, но от этого у него еще не было так муторно в животе, как сейчас. Он знал, что мама любит его и не хочет, чтобы он вырос тупицей. Но сейчас ему стало ясно, что Далли его не любит. Тедди чувствовал, что он даже не нравится Далли. Он слегка выпятил челюсть и решил взбунтоваться:
— Я не голоден, и я хочу домой.
— Ну, это чертовски плохо. Кажется, я уже говорил тебе, что какое-то время мы будем в пути.
Тедди уставился на него:
— Я хочу домой! Мне в понедельник надо идти в школу!
Далли поднялся из-за стола и посмотрел на дверь.
— Пойдем. Если ты собираешься вести себя как испорченный ребенок, можешь делать это и в машине.
Тедди вышел за ним на дорогу. Он не верил теперь всем этим глупым историям Холли Грейс. В том, что касалось его, Далли оказался большим старым грубияном. Надев очки, Тедди засунул руку в карман. Рукоятка ножика показалась теплой и успокаивающей, вновь оказавшись в его руке. Он хотел бы, чтобы нож был настоящим. Если бы Великий Бич был здесь, он смог бы позаботиться о старом грубияне Далли Бодине!
Выехав на шоссе, Далли нажал на акселератор и выехал в левый ряд. Он понимал, что ведет себя как последний сукин сын. Далли знал это, но остановиться не мог. Ярость не покидала его, и Далли хотел врезать по чему-нибудь так сильно, как не делал еще никогда в жизни. Он чувствовал, как в нем разгорается гнев, усиливаясь до такой степени, что он уже почти не справляется с ним, будто часть мужества оставила его. Далли было уже тридцать семь, и ему было нечем особенно похвастаться. Он был второразрядным профессиональным игроком в гольф. Далли потерпел неудачу как муж, оказался в роли преступного отца. А теперь еще это.
Какая стерва! Проклятая эгоистка, испорченная маленькая богатая дрянь. Родить его ребенка и никому не сказать ни слова! Все эти истории, которыми она пичкала Холли Грейс, — ложь. А он верил в них. Боже, у нее ведь было все в порядке, так она говорила тем вечером, когда они поссорились на автостоянке у «Роустэбаут». Своими изящными пальчиками она нанесла ему самую глубокую рану, какую только может нанести женщина мужчине. Она отняла у него право знать о своем сыне.
Далли взглянул на мальчика, сидящего на пассажирском сиденье, своего сына, который был плотью от его плоти, таким же, как был Денни. Франческа должна сейчас обнаружить, что Тедди исчез. Эта мысль принесла ему мгновение горького удовлетворения. Он надеялся, что нанес ей достаточно серьезную сердечную рану.