Нежелательные элементы

Барнард Кристиан

Деон пристально посмотрел на мальчика. Да, синеватые губы и кончики пальцев. Ему стало досадно, что он не заметил эти симптомы, сосредоточившись на очевидном.

Она выжидающе глядела на него. Он опять взял в руки медный кинжал.

— Ты можешь помочь Джованни?

Он кашлянул, прикрыв рот рукой.

— Посмотрим, — уклончиво ответил он. — Скажи, его обследовали? Я имею в виду его сердце. Какой-нибудь кардиолог его смотрел?

— Ну конечно. В Италии его

обследовали и сделали все анализы.

— В Италии?

— Да. Я теперь там живу. Под Неаполем.

— А не в Испании?

— Я действительно жила в Испании, но потом уехала в Италию.

— А твой муж? Он здесь, с вами?

— Мой муж умер, — сказала она.

Он растерялся, потом придал лицу положенное выражение сочувствия, тщетно подыскивая подходящие слова. Но она нетерпеливо пожала плечами, словно отстраняя что-то ненужное, — это движение он тоже вспомнил.

— Важно одно: можешь ли ты что-нибудь сделать для Джованни?

— Не будем забегать вперед. Что сказали врачи в Италии?

— Они нашли у него тетраду Фалло.

— Ах, так! Вполне возможно. Это часто встречается у детей с синдромом Дауна.

— Они мне так и сказали.

— Почему ты привезла его сюда, Триш? В Европе много хороших кардиологических больниц.

— Пока он был маленький, врачи не брались оперировать. А теперь советуют вообще отказаться от операции. Они говорят, что стать нормальным он не может и лучше дать ему умереть. Поэтому я привезла его к тебе.

Она смотрела на него прямо и откровенно. И он понял. К его смятению примешивалось чуть насмешливое одобрение. В этом вся Триш. У нее даже шантаж выглядит разумным и честным.

Внимание Триш отвлек мальчик. Он сполз со стула и раскачивающейся, тяжелой походкой направился к маске за плечом Деона, с которой не спускал глаз все время, пока они разговаривали. Он потрогал маску и с восторженной улыбкой повернулся к матери.

— Джованни, — сказала она предостерегающе.

Мальчик тут же отдернул руку, но сияющая улыбка не сходила с его лица.

— Не беспокойся, — вмешался Деон, — ей ничего не сделается.

Она снова повернулась к нему.

— Так ты оперируешь его?

— Посмотрим, — повторил он.

Он был в полнейшей растерянности. Подобное решение нелегко принять. И особенно теперь. Когда-то он любил ее, и совсем ли уж угасла эта любовь? Когда-то ей оставил ее без помощи. Оставит ли он ее без помощи сейчас? Их ребенок, ребенок, которого он вынудил ее уничтожить, родился бы нормальным? Почти наверное да.

— Ты захватила с собой анализы? Рентгеновские снимки, электрокардиограммы и все прочее?

— Нет. К

сожалению, нет, — ответила она расстроенно.

— Неважно. В любом случае пришлось бы проделать все заново.

Он нажал на клавишу селектора, и сразу раздался голос Дженни.

— Соедините меня, пожалуйста, с кардиологической клиникой.

Он снова наклонился к. Триш, упираясь локтем в стол.

— Нельзя сказать наверное, что можно сделать для Джованни, пока не ясна картина в целом.

— Мне сказали, что это тетрада, — быстро повторила она.

— Возможно. Но надо знать наверное. Видишь ли, существуют и другие врожденные дефекты сердца.

Раздался зуммер селектора.

— Кардиологическая клиника, — объявила Дженни. — Доктор Схуман.

— Извини, — сказал Деон, прикрывая трубку рукой. — Иоган? Это Деон. Когда бы ты мог осмотреть мальчика пяти лет, указания на тетраду Фалло? — Несколько секунд он молча слушал, затем сказал: — Сначала осмотрим его, а уж тогда будем решать, есть ли нужда в катетеризации.

Триш поднялась и начала разглядывать картины и дипломы на стенах. При этих словах она обернулась и выжидающе посмотрела на него.

— Прекрасно. Я спрошу у матери. — Он опять прикрыл трубку рукой. — Сегодня в четыре тебе удобно? — Она благодарно кивнула, и он сказал в трубку: — Мальчика зовут Джованни Седара. Да, итальянец. И пожалуйста, не заставляй их ждать в коридоре. Спасибо, Иоган.

Триш стояла у портрета Элизабет. Не оборачиваясь, она сказала:

— Спасибо, Деон. Это твоя жена?

— Да.

Что еще он мог ответить?

— Она красивая.

— Портрет написан очень давно. Но она по-прежнему красива.

Триш снова села. Мальчик ходил за ней по комнате и теперь, шаркая, направился к своему стулу. Он взобрался на сиденье и замер, глядя в пространство. Его ноги не доставали до пола и чуть покачивались.

— Когда кардиологи разберутся, что и как, продолжим этот разговор, — сказал Деон. Он посмотрел на часы. — У тебя есть чем заняться до четырех? Сейчас только четверть четвертого. Ты на машине?

Она тряхнула волосами. Они теперь были коротко острижены, но движение осталось тем же, как в то время, когда они тяжелыми прядями спадали на плечи. У Деона защемило сердце.

— Погоди, — сказал он. — Давай выпьем чаю. А потом я тебя отвезу в клинику.

Она выпрямилась на стуле.

— Нет! С какой стати? Я и так отняла у тебя…

— Никто ни у кого ничего не отнимает, — твердо сказал он. — Джованни любит лимонад?

— Это очень мило с твоей стороны, но правда не стоит.