Нежелательные элементы
Шрифт:
Они поздоровались и прошли на террасу. Филипп посмотрел на гранитные ступени, ведущие туда, где в задумчивой позе сидел каменный человек. Он прочел вслух высеченную на постаменте надпись, и в тоне его было изумление:
— «Духу и трудам всей жизни Сесиля Джона Родса, который любил Южную Африку и служил ей».
Он повернулся и взглянул на север, на белесые горы, по склонам которых протянулись пригороды.
— «Там лежит ваша земля…» — произнес Филипп. — Так он некогда выразился?
Он оглянулся на статую и снова минуту-другую изучал
— Удивительно, как люди его поколения были убеждены в своей правоте. Ни тени сомнения. Ни мысли, что сомнение вообще возможно. Вот, по-моему, чем мы отличаемся от них. Мы убедились, что на любой вопрос есть много ответов.
— Да, — рассеянно ответил Деон. Он глядел не на горы, а вниз, туда, где находилась клиника. Главное здание отсюда видно не было, но с края террасы можно было различить учебные корпуса. На таком расстоянии и с высоты они казались прихотливо расставленными высокими кубиками среди кубиков поменьше. Деревянные кубики, которыми играют дети. Ему было приятно увидеть их, как незатейливую игрушку, как нечто невесомое и нематериальное. Неужели эти маленькие кубики способны раздавить человека?
— Нам надо поговорить, — сказал он.
— Да, конечно, — вежливо отозвался Филипп и поспешно подошел к нему.
— Что ты собираешься делать?
Филипп поглядел на него, тут же отвел глаза и стал смотреть на дома вдалеке.
— А что ты посоветовал бы?
— На твоем месте я выжидал бы, ничего не предпринимая, пока все не кончится само собой. А это будет скоро.
— Ты так думаешь?
— Уверен. — Деон отвернулся и с силой ударил носком ботинка по камню, который описал крутую дугу в воздухе и покатился по зеленому склону. — Естественно, я буду стараться помочь тебе, насколько это в моих силах.
Филипп кивнул, но ничего не сказал.
— Ты поступил очень умно, не втянув меня в эту историю, — сказал Деон. Он смотрел вниз, туда, куда упал камень. — Старик Снаймен намерен свести счеты со мной, как тебе известно. Если мое имя будет хотя бы упомянуто, я уже ничего не смогу сделать.
Я слишком многословен, подумал он. Слишком настойчиво убеждаю и доказываю. Что он думает? Что я собираюсь предать его, как и все остальные?
Филипп не смотрел в его сторону.
— Конечно, вовсе не надо, чтобы у тебя были из-за меня неприятности.
Тон у него был двусмысленный.
— Дело не в этом, — почти крикнул Деон. — Просто я могу быть более полезен, если меня будут считать незаинтересованным лицом.
— Конечно.
Последовала неловкая пауза.
— Ты мне как будто не веришь, — сказал Деон.
— Тут другое. Ты имеешь полное право остаться в стороне. Вся полнота ответственности лежит на мне, поскольку в это дело втянул тебя я.
— Ты просто не хочешь понять.
— Может быть, я понимаю слишком хорошо.
Деон начал медленно и угрожающе:
— Послушай, не слишком ли много ты… — и умолк.
Мы
— Извини, — сказал он и опять поддел ногой камень. Камень ударился о парапет террасы и отлетел назад. — У меня нервы на пределе. Чего только не навалилось — и все сразу. И не всегда легко сообразить, как лучше поступить. Ты догадываешься, кто все это затеял? Кто сообщил о твоей работе газетчикам?
Филипп также был явно рад разрядить напряженность.
— Вероятно, Уильямс.
— Кто это?
— Мой бывший лаборант, — ответил Филипп. — Он отрицает это, но больше некому.
— Зачем ему это понадобилось?
— Мы никогда с ним не ладили. А под конец дело дошло до скандала. Началось с того… — Филипп замялся и, видимо, решил не договаривать. — В общем, это была неприятная история. Я понял, что вместе мы работать не можем, и профессор Глив перевел его в другую лабораторию.
— Так что теперь у тебя нет помощника?
— Да. Но это не имеет значения, потому что мне предложили прекратить мои исследования.
— Что?! Кто предложил?
— Сегодня утром ректор вызвал нас с Гливом к себе и сообщил, что было заседание совета и ему поручено проследить, чтобы я не продолжал работы.
— Ну и что ты сделал?
Филипп пожал плечами.
— А что я мог сделать? Это их лаборатория и их оборудование. Глив пришел в бешенство и собирался тут же подать заявление об уходе, но мне удалось его отговорить. Какой смысл уходить нам обоим? Это означало бы конец всему, чего он достиг на кафедре генетики.
— О чем ты? Неужели ты решил уйти?
— Да.
— Филипп!
— Но как я могу остаться?
— Черт знает что!
Они стояли рядом на мощенной камнем террасе в смотрели на шоссе и бегущий по нему поток автомобилей.
— Чепуха, — спокойно сказал Филипп и улыбнулся. — Это еще не конец света. Там лежит наша страна. — Он показал на север и легонько хлопнул Деона по плечу.
Стоя рядом с Филиппом на этой высоте у парапета, который опоясывал вершину холма, точно крепостная стена, Деон внезапно ощутил прилив неколебимой уверенности, почувствовал в себе несокрушимую силу. Они стоят здесь одни, стоит вместе, плечо к плечу на высокой городской стене, которая выдержит любую осаду. Они разделят вместе любые несчастья и мужественно выдержат их.
— Ты прав, — сказал он. — К черту их всех!
Филипп посмотрел на него с легкой усмешкой.
— Я дождусь конца и потом уйду.
— Какого конца? О чем ты?
Филипп снова посмотрел на далекие горы.
— Возможно, ты не слышал. Идет скандал из-за того, откуда я получал яичники. По-видимому, этот вопрос рассматривался вчера на заседании совета факультета, и, хотя Глив делал все, что было в его силах, начались разговоры о нарушении этики, и… — он вгляделся в лицо Деона. — Но ты же член совета?