Нежеланная

Кендрик Шэрон

Но все же он повернулся к ней, взглянул в ее лицо и понял, что верит ей. Лучистые зеленые глаза светились неподдельной искренностью. Может быть, они всегда были такими – он просто не знал, как в них смотреть. Он держал в своих руках нечто изумительное, но все потерял. Но сейчас, во второй раз, он не собирался этого терять.

– Не надо слов, – сказал он охрипшим голосом.

Ведь как могли слова выразить всю горечь прошлого, описать те раны, которые они – сознательно и неосознанно – нанесли друг другу?

– Тогда

возьми мое сердце, – сказала Алекса мягко и, подойдя к нему, прикоснулась пальцами к его напряженному лицу. – Возьми все, что у меня есть. Но, пожалуйста, Джованни, я хочу, чтобы мы вместе шли по жизни. Я не буду переживать, если ты не любишь меня, только будь хорошим отцом нашему сыну. А я буду верна тебе, моей единственной настоящей любви, как и была верна с тех пор, как ты в первый раз обнял меня.

Возникла пауза. Джованни ощущал, как бьется его сердце, как его захлестывает теплая и мощная волна чувств, – словно огромный кусок льда стал внезапно таять. Секунду он не двигался, а потом, без всяких слов, они бросились друг другу в объятия – будто два человека, спасшиеся после кораблекрушения.

Вздох сорвался с его губ, и он покрыл ее рот поцелуями. Они никогда так не целовались. Потому что эти поцелуи выражали не страсть, не злость, не разочарование. Они были символом их любви – настоящей, зрелой любви – и их совместного будущего. Сквозь слезы и радость Алекса ощущала, что они с Джованни больше не расстанутся никогда.

И никто из них поначалу не заметил, что в библиотеку пробрался маленький мальчик; он смотрел на них взглядом, исполненным надежды, и когда они открыли объятия своему сыну, он с радостью бросился в них.

Эпилог

Шейх Захир был очень рад, но не сильно удивлен тому, что Алекса и Джованни снова зажили семейной жизнью в Неаполе. Он настаивал на том, чтобы отметить воссоединение семьи в Карастане. Была приглашена Тери и, естественно, мать Алексы («Дорогая! Я даже и не мечтала об этом!»), а также школьные друзья Паоло и его старая няня.

Но с тех пор, как они видели его, шейх сильно сдал. Алекса отметила это, когда они с Джованни лежали в огромной спальне дворца и легкий ветерок, пропитанный запахом жасмина, овевал их обнаженные тела.

Джованни смотрел в потолок.

– Я знаю… – сказал он мрачным голосом, – я думаю, он долго не продержится.

Алекса понимала, какая тесная связь существует между сыном и отцом – двумя гордыми мужчинами, которые не показывают своих эмоций: один – потому, что ему не позволяет статус, а другой – потому, что его этому никто не научил. Но Джованни с каждым днем становился все лучше и лучше. О, да. Она повернулась к нему и провела пальцем по его худощавому лицу.

– Ты не хочешь остаться здесь жить, дорогой? – тихо спросила она. – Ты старше, чем Хавьер.

Не думаешь ли ты, что шейх захочет оставить королевство тебе? Он ничего не говорил об этом?

Джованни повернулся, улыбнувшись, и поцеловал ее в кончик носа, радуясь тому, что эта женщина теперь его жена в полном смысле этого слова. Этой женщине не нужно было ни богатство, ни положение, ни роскошные безделушки. Ей нужна семья. Они сердцем тянулись друг другу. Он покачал своей темной головой.

– Не беспокойся об этом.

– Но ведь я беспокоюсь не об этом, а о тебе! – возразила она. – Что, если…

– Ш-ш-ш… – прошептал он и закрыл ей рот поцелуем. – Подождем.

На следующий день было официально объявлено о последнем из трех сыновей шейха.

– Еще один сын? – поразилась Алекса, когда по дворцу пошли разговоры. – У шейха есть третий сын?

Джованни кивнул.

– И тебя это не удивляет?

Джованни рассмеялся.

– Нет. Что за черт, я не могу объяснить, почему, но я это предвидел.

– А ты знаешь, кто это?

– Нет. Хотя у меня была возможность узнать, но Хавьер и я сказали, что мы познакомимся с ним вместе со своими женами.

– О, Джио, – растроганно выдохнула Алекса.

– Как бы то ни было, мне кажется, что это Малик.

– Малик?

– Готов биться об заклад.

Но ему не пришлось этого делать. Потому что он был прав. Верный помощник шейха – единственный, у кого в жилах текла карастанская кровь, был старшим сыном Захира и его законным наследником.

Алексе нравился Малик, но она была предана своему любимому мужу.

– А ты смог бы управлять Карастаном, если бы не было Малика?

– У меня бы не осталось другого выбора, – просто сказал Джованни. – Судьбу не выбирают, как товары в магазине, и если бы судьбою, мне было предназначено принять королевскую власть от моего отца, я сделал бы это от всего сердца.

А она была бы шахиней, подумала Алекса, а их сын когда-нибудь надел бы корону. Неожиданно она порадовалась за Паоло, что его миновала такая тяжелая ноша. Мальчик и так уже в жизни многое испытал.

– И ты не возражаешь против этого? – взволнованно спросила она мужа. – Что ты не станешь шейхом, и не будешь управлять этой прекрасной страной?

Джованни улыбнулся и погладил ее по щеке, Как ей удалось так изменить его жизнь? Но он знал ответ: любовь – это великая преобразующая сила. Для них обоих. Он видел, как расцветала Алекса – как цветок, под теплыми лучами его любви.

– Нет, любимая, я не возражаю, потому что у меня есть другое богатство, которого нет ни в одном царстве.

Его глаза весело блеснули, когда он королевским жестом поднял ее пальцы к своим губам.

– У меня есть ты, и у меня есть Паоло, а что еще нужно мужчине от жизни, кроме этого?