Нежеланная жена
Шрифт:
Настроение было паршивым. Сексуальная удовлетворенность не принесла покоя душе. Хотелось чего-то другого. А вот чего — об этом Ричард запретил себе думать. Слишком недостижимым казалось это желание.
Не успела Марина с помощью служанки привести себя в порядок и облачиться в длинное закрытое платье, как в дверь постучали: громко, требовательно, будто визитер ни секунды не сомневался в том, что его впустят.
Марина кивнула служанке, и та открыла дверь, пропуская в комнату самодовольно улыбавшегося Сержа. «Как кот, в очередной раз оставивший потомство по всем окрестным деревням», — отметила Марина и холодно спросила:
—
— Ваше высочество, я пришел помочь вам с переездом, — учтиво наклонил голову Серж, — за дверью ожидают слуги.
«Ах, да… Переезд… В королевские покои», — Марина с трудом удержалась, чтобы не закусить губу от досады. Собираться никуда не хотелось, как и переезжать поближе к покоям ненаглядного супруга. Впрочем, статус принцессы, да еще и замужней, не позволял ей оставаться в гостевых покоях.
Пока прислуга споро собирала вещи Марины, сама она вместе с Сержем стояла у окна спиной к стеклу и чувствовала себя марионеткой, которую постоянно дергают за ниточки.
— Ваше высо… — начал было Серж, наткнулся на холодный взгляд и замолчал.
Так и молчали, пока не дошли до новых покоев. Идти было относительно далеко, по прикидкам Марины, минут десять неспешным шагом по широким длинным коридорам, застеленным теплыми ворсистыми коврами.
«Бедный несчастный муж, — с горьким сарказмом подумала она, шагая вслед за слугами, — это ж какой променад надо совершать каждый раз, когда захочется жену увидеть».
Вдалеке наконец-то показались заветные двери. Одна из них отворилась, и в коридор, словно мышь, прошмыгнула чья-то фигура, явно женская. Марина не могла пожаловаться на зрение, но разглядеть, кто конкретно покинул помещение, не получилось. Впрочем, вряд ли это был король, пожелавший вдруг проведать наследника, а значит, вывод напрашивался неутешительный: блудливый муж, даже имея жену под боком, продолжит пользовать служанок.
В груди заклокотал праведный гнев. Взыграла оскорбленная гордость. «Интересно, если я его однажды ночью кастрирую, он сможет восстановиться? — появилась в мозгу непонятная мысль. — Так, здравствуйте, — резко оборвала себя Марина. — Приехали. Кого и за что я только что собралась кастрировать? Не все ли мне равно, с кем спит ЭТОТ? Нет, мысли явно не мои. Нужно узнать, могли ли остаться в этом теле чужие чувства». Осознав, что в голову лезет всякая чушь, Марина сделала глубокий вдох. Затем — резкий выдох. Еще раз. Помогло мало. Переключиться на другую тему тоже не получилось — слишком сильно была задета гордость. Вот только чья? Её, Марины? Или принцессы?
Впереди раскрылись тяжелые резные двери, и кудрявая служанка с поклоном сообщила:
— Добро пожаловать, ваше высочество, все уже готово.
Марина зашла, осмотрелась, пообещала мысленно мужу всевозможные кары небесные. Эта комната действительно могла называться покоями. Широкая, уютная, обставленная со вкусом и оформленная в нежно-бежевых тонах, она разительно отличалась от гостевых покоев, в которых заставили все это время ютиться принцессу.
В отличие от той комнаты, служившей исключительно спальней, эта соединяла в себе и спальню, и будуар. Пространство у входной двери было не заполнено. На полу лежали ковры, позволявшие и в жесткие морозы ходить босиком. Кровать под высоким балдахином находилась посередине комнаты. Рядом с ней — изящная тумбочка, чуть поодаль — деревянный столик, круглый, с резными ножками, очень похожий на журнальный. Поближе к широкому, наполовину зарытому портьерами окну стояли три кресла. Напротив — трельяж,
В общем, в такой комнате действительно можно было жить принцессе.
Послышался стук в дверь, и на пороге возник муж.
— Вон, — коротко приказал он. Слуги покинули комнату вместе с Сержем.
— Поздравляю с новосельем, — улыбка на губах мужа походила на глумливую ухмылку.
— Моя благодарность, ваше высочество, вы наконец-то вспомнили о статусе жены, — язвительно ответила взвинченная Марина.
Муж удивленно приподнял брови.
— Вас что-то не устраивает, ваше высочество?
— Количество любовниц в вашей постели, — отрезала Марина.
Улыбка на губах супруга стала ехидной.
— В таком случае не желаете ли занять их место?
— Желаю, чтобы вы перестали портить мою репутацию. Хотите опустошать свои яйца — пожалуйста, но не рядом с женой.
Муж несколько секунд смотрел изумленно, а потом вдруг расхохотался.
— Ты очень смелая, раз не боишься хамить служителю бога Смерти.
— Хочешь сказать, что наказываешь всех, кто выказал тебе неповиновение? — бесстрашно прищурилась Марина. — Чем? Плеткой? Или просто убиваешь их? И как, кладбища не переполнены?
В магию она не то чтобы не верила. Скорее полагала, что страх перед мужем гипертрофирован. Да и до обряда ничего с ней не случится — супругу нужно знать точно, кто именно согласился на брак с ним.
Видимо, муж пришел к таким же мыслям, а может, просто захотел еще сильнее позлить свою супругу, потому что противно ухмыльнулся и сообщил:
— Пока ты не стала моей женой во всех смыслах, ты не имеешь права мне указывать.
Затем развернулся и вышел.
Марина зло сжала кулаки. «Посмотрим, — прошипела она мысленно, — кто и на что здесь имеет право».
Глава 9
Я уснула, и во сне
Лезет миленький ко мне.
— Не робей, — шепчу, — милок,
Сон у девушек глубок.
Русские народные частушки
Тот, кто искушен в любовных делах, не восхваляет любимого до того, как одержит над ним победу, опасаясь неожиданностей в будущем.
Платон
Выйдя из покоев Марины, Ричард направился к себе. Домашняя одежда скоро сменилась дорожным костюмом: штанами из флиса, черной рубашкой и зеленым сюртуком. Натянув кожаные сапоги и надев на голову шляпу с широкими полями, Ричард поспешил в конюшню. Час назад ему доложили, что в одной из небольших деревень неподалеку от дворца видели киртока — жестокого злобного духа. Киртоками обычно становились души разбойников, не ушедших по той или иной причине на перерождение. Но в том-то и странность: последних разбойников уничтожили в этих краях лет двадцать-тридцать назад. От собственного тела киртоки отойти не могли, а значит, и прилететь из какого-либо другого места были не способны. Возникал вполне закономерный вопрос: откуда недалеко от дворца взялось это создание.