Нежданный
Шрифт:
— И как тебе вид сверху? — я вздрагиваю от низкого голоса, он которого внизу живота вдруг рассыпаются мурашки и все тело начинает предательски дрожать.
Я только сглатываю, — кажется, слишком громко. Так громко, что, наверное, сейчас звук эхом разнесется по всей квартире.
— Это самое сексуальное из всего, что я когда-нибудь видел, — хрипло выдыхает он мне на ухо, проскальзывая в него языком.
— Значит, не приснилось, — стону я в его шею, понимая, что от этого сумасшедшего запаха мужчины в моей
— Давай проверим, — жаркое дыхание опаляет мои губы, и я действительно забываю даже собственное имя.
Жадный язык, без всякой нежности просто врывается в мой рот, начиная толкаться так, как будто он решил меня протаранить насмерть. А тело само начинает извиваться, прижимаясь бедрами к тому, что так сладко было рассматривать под легким одеялом. Там полная боевая готовность, я помню, но заставляет стонать и выгибаться меня совсем другое. Его руки, скользящие по моей спине, его губы, его язык, — в каждом движении такая безудержная страсть, такой ненасытный голод, от которого во мне разгорается самый настоящий пожар, а дрожь, кажется, пульсирует даже на кончиках ногтей.
Он скользит обеими руками по моей груди, жадно втягивает соски, что-то выдыхая со стоном, а я расплавляюсь, понимая, что мой план хотя бы поговорить, как все нормальные люди, раз уж он ночью не ушел так же бесшумно, как и появился, летит куда-то очень далеко.
— Ммммм, — стону я, когда горячие губы прижимаются к моему пупку. Пытаюсь притянуть его лицо вверх, к своему, но ничего не получается. А когда язык начинает выплясывать в моем пупке жаркую ламбаду, понимаю, что, оказывается, от одного этого можно получить оргазм.
Тело извивается и буквально звенит от наслаждения. От жара внизу живота, который поднимается все выше, затапливая грудь и заставляя меня задыхаться.
— Войди в меня, — то ли рычу, то ли хриплю я, совершенно неразборчиво. Но тут и понимать слов особенно не нужно, все и так понятно, по дрожи извивающегося тела и искусанным губам.
— Жаркая, — стонет он, опускаясь ниже и раздвигая мои бедра. Я оказываюсь перед ним совершенно открыта, полностью. Никогда еще такого не было, никогда еще никто не изучал моего тела там так пристально и внимательно… С таким рваным дыханием…
Он шумно сглатывает, и теперь я понимаю, что он имел в виду, когда проснулся. Это нереально сексуально! Кажется, даже от этого я сейчас забьюсь в таком наслаждении, которого никогда не испытывала прежде. Но его руки плавно заскользили по внутренней поверхности бедра, не оставляя меня без горячих ласк…
— Да! — выдыхаю я, поддаваясь к нему бедрами.
И он не выдерживает, с хрипом опускаясь на меня и впиваясь в губы таким поцелуем, от которого земля, или, вернее, кровать, разом уходит из-под спины.
Он не входит сразу, только играет головкой, проталкиваясь
— Войди… Полностью, — стону я, больше не в силах терпеть эту сладкую пытку.
Его глаза темнеют и он врезается в меня на полную мощность. Такой заполненности, такого взрыва мне даже и не снилось! В самых эротических снах!
Он двигается внутри меня так же жадно, как и целовал. Резкими, жадными толчками, как будто желая ворваться внутрь меня всем телом. Кусая мои губы, наращивая темп. Сладкая боль, сумасшедшая наполненность, бешенный напор…
О, Боже! — выкрикнули мы одновременно. Я где-то на грани ультразвука, начав сокращаться с такой силой, что, кажется, могла бы оторвать его член и так и оставить в себе, он, — на грани рычания голодного зверя, запульсировав внутри меня с сумасшедшей силой и вбиваясь еще сильнее, еще глубже прижимая мои ягодицы к себе так, что, наверное, останутся синяки.
Перед глазами стало темно и посыпались искры. Я свалилась на подушки, судорожно вдыхая воздух, которого стало вдруг жутко мало. Руки обвисли, как плети. Кажется, я не смогу пошевелиться даже при прямой угрозе моей жизни.
Снова зарычав и резко выйдя, он выплеснулся на мой живот, но это не заставило меня даже вздрогнуть… Секс до обездвиживания, — с каким-то не совсем нормальным смешком пронеслось у меня в голове перед тем, как я окончательно отрубилась.
А дальше… Дальше был самый сумасшедший день во всей моей жизни.
Очнувшись, я не успела дойти до душа, — он меня догнал и жадно прижал к стене, закинув ноги себе на бедра. От наших толчков и безумных объятий свалились со стены две полочки, но кому это важно?
Потом до душа я все-таки дошла, но…
Вы когда-нибудь пытались помыться, когда из ваших рук выдирают душ и направляют струю воды на клитор? Вот и я о том же…
Из ванной он вынес меня на руках и снова утащил в постель. Снова провалившись в дурманное состояние, я очнулась от совсем не скромных ласк пальцами на моем клиторе.
— Спи, спи, отдыхай, — нежно прошептал он, продолжая выписывать там безумные узоры, нажимая то сильнее, то на грани легкого, почти невесомого касания. Спи теперь, а как же!
Примерно это я и собиралась ему сказать, но слова превратились в стон и выгибание бедер ему навстречу. Жадное выгибание, уже даже требовательное. Кажется, если бы он тут же не среагировал и не вошел бы в меня, — быстро, резко, на полную длину, я бы сама его изнасиловала. Нет, ну сам же виноват! Разве можно доводить женщину до той крайней степени возбуждения, когда она готова наброситься? Это вообще — законно?
Потом было вино, которое он нашел в тумбочке у кровати. И дрожащие руки, которые не могли удержать стакан.