Нежданная любовь
Шрифт:
Но ничего подобного не произошло.
Друзья неспешно проследовали за ней, а выйдя из главных дверей, остановились на верхней ступени.
Слуга предупредительно распахнул перед хозяйкой дверцу экипажа, и она подчеркнуто грациозно уселась на мягкое сиденье.
Маркиз и Фрэдди долго смотрели вслед удаляющейся коляске, а когда она исчезла из виду, переглянулись и вернулись в дом.
Маркиз провел по лбу ладонью и с облегчением вздохнул.
— Никогда не думал, Серле, что ты способен так обойтись с ней! — воскликнул Фрэдди, когда
— Она предложила мне жениться на ней.
— И ты отказался?
— Естественно! Я ведь сказал тебе, что передумал жениться.
— Да, но я не думал, что ты настроен так решительно… — пробормотал Фрэдди.
— А не ты ли уверял меня, что жениться на Дайлис — не самое мудрое решение? — спросил маркиз, немного склоняя голову набок.
— Не просто «не самое мудрое»! — Фрэдди ухмыльнулся. — Я пытался втолковать тебе, что, женившись на ней, ты превратишь свою жизнь в полный кошмар!
— Наверное, ты прав, — задумчиво пробормотал маркиз. — Самое странное в том, что Дайлис меня больше не волнует…
Фрэдди засмеялся:
— Меня она давно не волнует! Знаешь, я безмерно благодарен Богу за то, что он вовремя образумил тебя.
— Да, да, — согласился маркиз. — Очень вовремя. Не понимаю только, почему я так внезапно потерял к ней всякий интерес?
Фрэдди весело улыбнулся:
— Возможно, ты никогда этого не поймешь, дружище. Но каким бы ни был ответ на твой вопрос, давай выпьем шампанского за нашу свободу! Я чувствую, что нам непременно нужно выпить за нее!
Глава пятая
Леди Дайлис трясло от возмущения и недоумения.
Она не могла поверить в то, что маркиз позволил ей уехать и не предпринял ни малейшей попытки для того, чтобы остановить ее.
Подобные сцены нередко случались в их отношениях. Она каждый раз мастерски разыгрывала обиду и делала вид, что уходит, зная наверняка, как все закончится: пылкими извинениями маркиза и бурным примирением.
Однажды маркиз догнал ее экипаж на полном ходу, вспрыгнул на подножку и упал перед ней — предметом его обожания — на колени. Тогда на протяжении еще целых минут двадцати она прикидывалась, будто не желает его больше знать, и лишь после этого с притворной неохотой приказала кучеру поворачивать лошадей обратно.
Сейчас же с каждой секундой в ней укреплялось отвратительное предчувствие того, что она никогда больше не увидит его.
Происходящее казалось ей настолько непривычным и невероятным, что она не вполне верила в то, что это реальность, а не кошмарный сон.
Когда маркиз уехал из Лондона, леди Дайлис была уверена, что буквально через день-два ее пылкий любовник почувствует, что не в состоянии жить без нее, и тут же вернется в ее сладостные объятия.
Прошло два, три дня, и она несколько встревожилась, но эта тревога даже отдаленно не походила на то, что творилось в ее душе сейчас.
«Как такое могло произойти? —
Экипаж уносил ее все дальше и дальше от Труна, и она все больше понимала, что потеряла самого дорогого из своих любовников.
Она решила, что должна выйти замуж именно за маркиза не только потому, что он был гораздо привлекательнее и богаче других увивавшихся за ней мужчин, а еще потому, что они имели много общего.
Маркиз отличался от всех остальных ее поклонников неиссякаемым задором, смелостью и дерзостью, граничащей с наглостью. Это ей нравилось, потому что она сама была точно такой же.
Мысль о вступлении с маркизом в брак пришла ей в голову уже довольно давно. Но торопиться повторно связывать себя семейными узами с кем бы то ни было ей не хотелось. До того момента, пока с ней не приключилась неприятная история в Карльтон-Хаус.
Она понимала, что зашла в тот день слишком далеко в своей смелости, разозлив не только регента, но и леди Конингхэм — что для нее было гораздо более опасным.
Леди Дайлис давно поняла, что иметь дело с женщинами гораздо сложнее, чем с мужчинами, над которыми — если они, конечно, не были слепы — она имела полную власть.
Сейчас, когда леди Конингхэм заняла положение возлюбленной регента, сменив леди Хердфорд, всем, кто желал быть постоянным гостем в Карльтон-Хаус или в Королевском павильоне в Брайтоне, следовало поддерживать с ней доброжелательные отношения.
Находиться в Брайтоне и не принимать участие в роскошных званых ужинах и музыкальных вечерах, устраиваемых чуть ли не каждый день, означало быть изгоем общества.
Леди Дайлис, хоть и умела вести себя до крайности вызывающе, не осмелилась добровольно принять на себя роль отщепенки.
Поэтому не поехала в Брайтон и решила, что должна срочно выйти замуж за маркиза.
Будучи особой невероятно опытной в любовных делах, она давно поняла, что маркиз готов сделать ей официальное предложение.
Пару раз заветные слова едва не слетали с его губ, но он колебался.
Это лишь забавляло леди Дайлис. По ее мнению, маркизу, каким бы смелым он ни был, в этом деле не хватало храбрости. Она спокойно ждала своего часа.
Теперь же, когда обстоятельства требовали решительности, а маркиз все не возвращался в Лондон, она посчитала, что не обязана мучить себя, и сама поехала в Трун.
В том, что они незамедлительно отпразднуют помолвку, у нее не было ни тени сомнения.
А тогда-то, с удовлетворением думала она, и регент, и все остальные влиятельные особы Англии уже не посмеют закрывать перед ней двери.
Регент всегда относился к маркизу с симпатией. И к его жене был бы вынужден проникнуться уважением, хотя бы притвориться, что это так. А тогда у нее появилось бы все, о чем только можно мечтать: престиж, вседозволенность и богатство.