Нежданная любовь
Шрифт:
Наступила очередная тягостная пауза. На этот раз, посчитав, что все время молчать — слишком неучтиво, Валета гордо приподняла подбородок и ответила:
— Вы полагаете, милорд, я должна была принять деньги, из-за которых мой отец лишился жизни?
— Я подозревал, что вы именно так воспринимаете случившееся! — воскликнул маркиз. — Хотя очень надеялся на другое. Поймите, смерть вашего отца не связана напрямую с устроенными мною бегами. Во время соревнований сэр Чарльз был великолепен.
Он немного помолчал.
— Доктор Мурленд сообщил мне лишь недавно, что в
— Правильно, милорд, — сказала Валета. — А объяснил ли вам доктор Мурленд, что папе не следовало подвергать сердце чрезмерным нагрузкам?
— Значит, с его стороны было неосмотрительно соглашаться принимать участие в скачках.
— Крайне неосмотрительно, — согласилась Валета.
В ее голосе прозвучали обвинительные, враждебные нотки.
— Скорее всего любовь к физическим тренировкам и стремление проверить свою смелость взяли в вашем отце верх над предосторожностью. И вы не должны считать меня виноватым в случившемся, мисс Лингфилд.
Маркиз посмотрел на нее с укоризной.
— А кого, как не вас, мне считать виноватым в этом? — мужественно выдерживая его взгляд, спросила Валета.
Он хотел что-то ответить, но она не дала ему такой возможности.
— Думаю, вы предвидели, милорд, что некоторые люди, например, мой отец, могут согласиться принимать участие в вашем безумном развлекательном мероприятии лишь по одной причине: из желания выиграть деньги! И, надеюсь, знали, что ваши скачки весьма опасны и что кому-то они могут стоить жизни!
Голос Валеты звучал осуждающе и жестко, глаза выражали злобу и отвращение.
Маркиз не привык, чтобы женщины, особенно молодые и красивые, смотрели на него с неприязнью, и в первый момент почувствовал себя ужасно дискомфортно.
— Мне кажется, ваше обвинение несправедливо.
— Но я говорю правду, милорд, — ответила Валета. — Согласитесь. Мой отец был бы сегодня жив, если бы вы не предложили столь огромную сумму за выигрыш в совершенно нелепом мероприятии. Даже не верится, что эта бредовая затея пришла в голову взрослому человеку!
— Значит, вы считаете, что устраиваемые мной скачки — бредовая затея, — пробормотал маркиз.
— Именно! — с чувством подтвердила его слова Валета. — Вы должны были подумать о людях, которых вовлекли в свою игру! — Она перевела дыхание. — Скажу больше: вы подаете ужасный пример всем тем, кто живет и работает на землях Трута.
Разговор был вполне обычным — никто не повышал тона.
Но так категорично, так горячо и так правдиво с маркизом не беседовала ни одна женщина.
Он чувствовал себя вдвойне неприятно не только потому, что дочь Лингфилда обладала на удивление красивой внешностью, но и потому, что была очень молода. От этого ему с трудом удавалось подбирать нужные слова, оставаться спокойным и соблюдать правила приличия, — Скажу вам прямо, мисс Лингфилд: я не привык оправдываться перед кем бы то ни было. К тому же нам с вами необходимо поговорить совсем о других вещах. Для вас эта беседа крайне важна.
— Не могу себе представить ничего более важного, чем тот факт, что мой отец умер из-за чужой
— Какую чушь вы несете! — ответил маркиз. — Ваш отец добровольно согласился принять участие в моих скачках, пусть даже настоящей причиной тому послужила нужда в деньгах. К тому же он превосходно держался в седле и, я уверен, получил от мероприятия большое удовольствие.
Он окинул гостиную многозначительным взглядом и добавил:
— Для вас пятьсот гиней были бы совсем не лишними. Я считаю ваше нежелание принимать их просто абсурдным.
Хотя… решать вам.
— Мое отношение к этим деньгам останется неизменным, милорд, — твердо сказала Валета. — Единственное, что в настоящий момент для меня действительно важно, так это необходимость вносить арендную плату за этот дом. Мне, конечно, не хотелось бы выезжать из него. А со смертью отца я лишилась его пенсии. Если бы вы снизили сумму оплаты…
— Установлением цен на дома, располагающиеся на наших территориях, занимаюсь не я, мисс Лингфилд, — ответил маркиз.
— Но только вы имеете право влиять на тех, в чьем ведении они находятся. Я убеждена, что для некоторых из фермеров-арендаторов весьма затруднительно платить помногу…
Ее голос резко оборвался.
Маркиз понял, в чем дело: она намеревалась опять перейти на враждебные тона, но передумала.
— Если фермеров не устраивают мои цены, — ответил он подчеркнуто холодным тоном, который на всех его знакомых всегда действовал устрашающе, — то они имеют право побеседовать об этом с моим доверенным.
— Вряд ли ваш доверенный, милорд, осмелится по своему усмотрению распоряжаться деньгами, которые принадлежат вам.
— Мисс Лингфилд, я чувствую, что наш разговор заведет нас в тупик, — с оттенком раздражения в голосе воскликнул маркиз. — И потом, вас не должны волновать суммы, которые мне платят за жилье фермеры!
— Они должны волновать вас, милорд! — Прозрачные глаза Валеты гневно засверкали. — Мы живем вдалеке от Лондона, тем не менее знаем, какие большие деньги вы тратите на организацию там пирушек и развлекательных мероприятий! Догадываемся также, что и на недавние скачки, во время которых взрослые мужчины выступали перед вами в качестве клоунов, были затрачены огромные средства! А о том, что этот год неурожайный и что общине фермеров придется ой как нелегко, вы, наверное, ни минуты не задумались!
Из ее груди вырвался странный звук, похожий на приглушенный стон, но она закончила свою мысль:
— Имеете ли вы, ваша светлость, хоть отдаленное представление о том, как люди, у которых нет ничего, кроме надежды, наблюдают за вашей праздной жизнью и невообразимой расточительностью?
Она говорила агрессивно и злобно, но маркиз — наверное, потому что голос ее был необыкновенно мягким и мелодичным, а губы пухлыми и красивыми, — не пришел в ярость.
Вместо этого он просто опустился в кресло и положил ногу на ногу.