Неземное тело
Шрифт:
Гостям объявленная программа вечера чрезвычайно понравилась, особенно Саше, которая пообещала, что, когда дело дойдет до бассейна, она обязательно будет нырять, обязательно на самую глубину, обязательно обнаженной. Это ее намерение тоже одобрили, и веселье возобновилось.
— Ну, так что? — спросил Анисимов, круто обернувшись к Лайме, когда они наконец оказались вдвоем в библиотеке.
Он стоял у дальнего стеллажа с книгами, а за его спиной, словно сомкнувшее ряды
— Буду с вами совершенно откровенна, — отрывисто начала она.
— Опять?!
— Не паясничайте, пожалуйста. Ваше революционное настроение заставляет меня нарушить служебные инструкции.
— Вот как? — кажется, Анисимов почувствовал нечто такое в ее интонациях, что заставило его сбавить тон. — Ну, говорите.
— Мы с Артуром представляем здесь службу государственного экологического надзора. Есть все основания полагать, что некоторое время назад возле поселка действовала секретная лаборатория Министерства обороны и часть опасных химических веществ была не вывезена, а захоронена на ее территории. Это неподтвержденные данные. Мы следователи-экологи, понимаете? Следователи всегда работают под прикрытием.
— Это правда? — напряженным тоном спросил Анисимов.
— Это правда, — с нажимом ответила Лайма и тут увидела их.
Они лежали на одной из полок рядом с бронзовым бюстом Мольера. На коричневом ремешке из крокодиловой кожи, с желтоватым циферблатом. Наручные часы Острякова. В тот момент Лайма всего лишь удивилась. Она обратила внимание на эти часы еще в самом начале вечеринки, когда секс-символ пытался выпроводить собаку Бабушкина на веранду. Часы были модными, красивыми и очень дорогими. С какой стати он снял их с руки и оставил на полке?
Напряженный разговор с Анисимовым отвлек Лайму, она отвернулась и забыла о часах. И вспомнила о них гораздо, гораздо позже.
— Откуда я могу знать, что вы снова это не выдумали? — спросил Анисимов, но по его лицу стало ясно, что он ей наконец-то поверил.
— У меня есть документы. Только дома, разумеется.
— Почему вы не сказали сразу?
Он смотрел на нее по-прежнему хмуро, но уже без враждебности. Кажется, для него была гораздо важнее ее человеческая порядочность, нежели опасность отравиться ядами, закопанными в землю.
— Как я могла вам сказать? — вознегодовала Лайма. — Я и так нарушила все мыслимые и немыслимые инструкции.
— Но ваше… М-м-м… поведение… Почему вдова не может вести себя скромно?
— Я не имею права посвящать посторонних в детали операции, — с сожалением произнесла она. — Если захотите взглянуть на мои документы — милости прошу.
— Я ведь не знал, — примирительно сказал Анисимов и протянул ей руку. — Мир?
— Мир, — ответила она. — И, пожалуйста, не чините мне препятствий.
— Я что, не должен был прогонять
— Нет-нет, я рада, что вы его прогнали… А любовная лодка всегда разбивается по вине того идиота, который сидит на веслах.
Когда Лайма с Анисимовым уже выходили из библиотеки, Дюнин громко объявил:
— А сейчас, дорогие гости, прошу всех к столу!
Проходя мимо, они услышали, как он, понизив голос, довольно зло сказал жене:
— Пойди приведи себя в порядок. Освежись. Ты слишком много выпила.
—Ладно, — покорно кивнула Леночка. — Пойду к бассейну, окунусь и сразу обратно.
— Только смотри, не утони, — неприязненно заметил Дюнин. — Возись потом с тобой…
— Садитесь за стол без меня.
— Конечно, сядем, — проворчал хозяин дома. — Тебя, что ли, будем дожидаться? Как это я раньше не замечал твоей тяги к алкоголю?
— У меня нет никакой тяги.
— Почему же ты не удержалась и напилась, когда я решил устроить праздник?!
Заметив краем глаза Анисимова и Лайму, Дюнин дернулся и немедленно расцвел улыбкой:
— А не хотите прежде, чем садиться за стол, осмотреть кухню?
В его голосе было столько энтузиазма, что никто не отказался. Гости потянулись на кухню, ахали, охали, все трогали руками, чем страшно напрягали Арину. Наконец Дюнин позвал:
— Проходите, проходите в столовую! Рассаживайтесь, как вам удобно.
Раздухарившаяся Саша подхватила на лету:
— Нам будет удобно, если Антон сядет рядом со мной, а Лайма рядом с Димой.
Анисимов бросил на Лайму по-детски растерянный взгляд, она не удержалась и подмигнула ему. Чуприянов это заметил и надулся.
— Вы говорили, что у нас есть шанс, — напомнил он с мужской прямолинейностью.
— Чего ты к ней привязался? — неожиданно громко спросил Бабушкин, ткнув бизнесмена кулаком в почку. — И трешься вокруг нее, и трешься.
— Риторический вопрос! — ответила Саша вместо Чуприянова. — Почему джентльмены предпочитают блондинок?
— Да, почему? — поддакнул Дюнин.
— Элементарно, Ватсон, — ответила Лайма. — Считается, что блондинки глупее, а мужчины интуитивно ищут пару по себе.
Приступив к закускам, гости начали хвалить дизайнера и перебирать те детали интерьера, которые произвели на них самое большое впечатление. Потом из кухни повалил дым и раздались истошные крики экономки. Оказывается, сгорела индейка, которая доходила в духовке. Арина уверяла, что она тут ни при чем.
— Правильно, — заметил Граков. — Народ набежал на кухню, толпились там, все хватали руками. Наверное, повернули ручку на плите и не заметили.
— Степан, извини, — обратился к нему хмурый Дюнин. — Леночка запомнила, что ты любишь птицу именно в ореховом соусе…