Незаметные
Шрифт:
Это было фото мужчины. Джо Хорта, как гласил заголовок. Мэра Дезерт-Палмз. И он был Незаметным.
Я не знал, откуда я это знаю – просто знал, и все. Что-то было в чертах лица, какая-то нехватка харизмы, то, что я немедленно узнал, что передавалось даже в пуантилизме черных точек газетной фотографии. Я все смотрел на портрет. Раньше я никогда не видел фотографии Незаметного, и я не понимал, что все это так очевидно.
Я быстро прочитал статью. Я знал, что должен копаться в газетах дальше, разыскивая новости о знаменитостях, но это было слишком
Я побежал мимо цепочки магазинов, заглядывая в окна, пока не увидал Филиппа. Он стоял в антикварном магазине, делая вид, что рассматривает визитные карточки викторианской эпохи, а на самом деле слушая разговор двух модно одетых молодых женщин.
– Я кое-что нашел, – сказал я ему.
– Что?
Он положил наверх стопки карточку, которую держал в руке.
– Есть наводка на одного нового.
– Нового кого?
– Нового террориста. Некоего Незаметного.
– О! –Вид у него был разочарованный. Он посмотрел мне за спину: – А где он? Или она?
– Он. Джо Хорт. Мэр Дезерт-Палмз. – Я протянул ему газету. – Вот.
– Дезерт-Палмз?
– Соседний город. Насколько я знаю, еще более эксклюзивный, чем Палм-Спрингз. Он новее, не так хорошо известен, но полон знаменитых типов.
– Дай-ка посмотреть.
Филипп взял у меня газетный лист. Посмотрел на портрет, прочитал статью, и я увидел, как его лицо вспыхнуло интересом и готовностью к действию.
– Он собирается произносить речь на обеде Фонда инвалидов Дезерт-Палмз сегодня вечером. На такие благотворительные мероприятия всегда стремятся знаменитости. Бесплатная реклама и имидж добросердечных гуманитариев. – Он сложил газету. – Этот парень может дать нам наводку на одного из них. Ты нашел действительно ценную вещь. Отлично.
– А где этот обед?
– Место называется «Ла Амор», В семь часов. – Он положил газету в карман. – Давай выбираться. Надо найти несколько смокингов. Мы должны там быть.
Обед был только по пригласительным билетам, но мы прошли в «Ла Амор» без проблем. У дверей стоял человек в униформе и отсеивал не членов и не приглашенных, но мы легко его миновали и заняли места у стойки бара.
Ресторан был довольно большой и выглядел, как ночной клуб в фильме сороковых годов. Столы расставлены амфитеатром, расходящимся от сцены вверх, а на сцене играл джаз. Приглушенный свет под потолком, настольные лампы на каждом столике. Официанты во фраках. Официантки в мини.
Филипп был прав. На милосердие сплывалась крупная рыба. Здесь был Боб Хоуп. И Чарльтон Хестон. И Джерри Льюис. И стая светил поменьше, выделяющаяся на фоне не знаменитостей.
Мы сидели у бара, смотрели на действо издали, слышали только обрывки разговоров – большая часть которых касалась работы фонда, – когда пара за парой подходила к бару выпить.
Как всегда, мы ждали указаний от Филиппа, а он – странно – оставался спокоен. Казалось, что его несколько
Подали обед, но у нас не было стола, поэтому нам не досталось. Оркестр сделал перерыв, и музыку сменило звяканье бокалов и приборов и тихое жужжание разговора.
Бармен нагружал официантам подносы для столов, и мы сперли себе пару бокалов.
На середине обеда начались речи. Все ораторы были одинаково скучны и почти неотличимы друг от друга. Сначала говорил президент фонда. Потом основатель. Потом местный воротила бизнеса, который пожертвовал кучу денег. Потом отец мальчика-инвалида.
Потом – мэр Хорт.
Мы смотрели на сцену, когда мэр взошел на подиум и начал речь. Остальные гости обратили на него еще меньше внимания, чем на других ораторов. Это не было удивительно. Удивительным было то, что говорил мэр.
Он начал с восхваления Фонда инвалидов Дезерт-Палмз и его дела, сказав, как ему нравилось работать со всеми людьми, которые почтили обед своим присутствием. Потом он выразил сожаление, что это – последнее торжественное мероприятие фонда, на котором он присутствует. Он решил подать в отставку.
Это заявление было явно рассчитано на удивление, но встретило оно лишь безразличие. Никто не слушал.
Хотя слушали мы, и я по лицу Филиппа видел, что он вместе со мной понял одну вещь: мэр не хотел покидать свой кабинет.
Филипп повернулся ко мне.
– Как ты думаешь, что это? – спросил он. – Скандал?
Я пожал плечами.
– Его заставляют. Он не хочет уходить, – сказал Филипп.
Я кивнул:
– Мне тоже так кажется.
Он покачал головой:
– Непонятно.
Около двери началось движение. Взволнованное жужжание донеслось оттуда, расходясь по всему ресторану, и как волна, движущаяся наружу, головы повернулись к двери.
Фаланга мужчин в смокингах отодвигала толпу, и между их телами я увидел знакомую круглую голову, кивающую всему собранию. Фрэнк Синатра.
Он вышел на открытое место и шел в нашу сторону, улыбаясь и сердечно пожимая руки. Вдруг рядом с ним оказался Боб Хоуп, что-то сказал, и Синатра засмеялся. Он по-дружески обнял комика за плечи, радостно выкрикнул какое-то приветствие человеку постарше за столом. Тот помахал в ответ и выкрикнул что-то неразборчивое.
– Синатра! – восхищенно сказал Джуниор. И посмотрел на Филиппа. – Вот его давай возьмем.
– Да-да, – отмахнулся от него Филипп, пробираясь к подиуму сквозь толпу. Я из любопытства пошел за ним.
Трое, окружившие мэра, были явно очень богаты, явно при большой власти, и открыто трактовали Хорта как лакея, шестерку. Что они говорили, слышно не было, но их отношение было очевидно. Мэр вел себя униженно и подобострастно, бизнесмены – высокомерно и непререкаемо. Никто, кроме нас, не обращал на эту группу внимания, и они это знали. Это была интимная сцена, которая разыгрывалась на публике, и выглядело это так, будто так было принято. Мне стало жаль Джо Хорта а обидно за него.