Незаменимый
Шрифт:
Судя по всему, голос доносился из левого крыла дома, где располагался рабочий кабинет князя Сабурова.
– Уж не тот ли это таинственный гость, о котором ходят слухи?
Алексей вспомнил, что в доме говорили о каком-то особом госте, который иногда приходит к ним. Отец семейства не раз предупреждал и членов семьи, и слуг, что в такие дни никто не должен видеть гостя. И не дай Бог, случится обратное, то гнев его будет просто ужасен, а сомневаться в этом никак не приходилось.
– Очень похоже. Кажется, утром что-то говорили об этом, - княжич заинтересованно посмотрел в сторону
– Интересно, что это за такой особенный гость… Что-то уж много их стало в последнее время.
Любопытство, обуявшее его, оказалось настолько сильным, что парень напрочь забыл и о гардеробе, и о походе в ночной клуб. Происходящее здесь и сейчас казалось гораздо притягательнее, чем даже соблазнительные красотки, разгорячённые клубными танцами.
– Что же ты такое задумал?
Тут же вспомнились многочисленные оговорки отца про то, скоро все изменится и семья займет то место, которое им, роду Сабуровых, принадлежит по праву первородства. И чем Алексей больше обо всем этом думал, тем более притягательными становились тайна и этот незнакомец.
– Я только одним глазком… Ничего серьезно все равно не будет, - оправдывал он сам себя, нутром чувствуя, что напал на что-то очень серьезно.
– Лишь одним глазком…
Но лучше бы и не пытался обо всем разузнать. Это он же понял, едва только разобрал первые слова отца.
– … Низложение императора пройдет, как по маслу, Екселенц. Механизм уже запущен, и этого не остановить, - голос князя Сабурова звучал совершенно непривычно. Сейчас в нем ни на грамм не было тех ноток превосходства и ледяного презрения, что отличали его в обычное время. Князь выказывал не просто уважение, а явно нечто гораздо большее.
– Волна организованных нами банкротств еще только набирает силу. Скоро большая часть крупнейших производств, расположенных в центральных губерниях, объявит о своем банкротстве и временно приостановит работу. Прогноз показывает, что уже через несколько дней уровень преступности в столице взлетит вверх. Чуть позже возникнут перебои с продуктами. С последним, правда, придется постараться. На складах хранятся слишком большие запасы товаров, от которых не просто будет избавиться в такие сроки. Возможно, попробуем пожар…
У Алексея тут же пересохло в горле. Натуральная Сахара стала. На одних цыпочках он отошел к стене и спрятался в небольшой выемке, где стояла мраморная статуя какой-то древней богини. Здесь только смог выдохнуть.
– Мать его, это же заговор… А я-то думал, о чем он все недоговаривает.
От услышанного дух захватывал. Ведь, это уже не были обычные дворянские склоки, в которые то и дело влезал князь Сабуров. Здесь было все очень и очень серьезно.
– Заговор против императора… Черт.
Справившись с волнением и уняв дрожь, парень осторожно высунулся из укрытия и продолжил слушать. Его полностью захватило желание все знать об этом, а может и стать частью истории.
– Я уже не сопливый пацан со своими играми… Я тоже могу…
Ведь, для него вся эта история реальный шанс показать себя настоящим князем Сабуровым, а не легкомысленным повесой.
–
Алексей неосознанно выпрямился, расправил плечи и вскинул подбородок, приняв очень героическую позу. Со стороны это выглядело комично, но для него все было всерьез, по-настоящему.
– Я тоже князь Сабуров, князь Сабуров, - несколько раз твердо повторил он.
– Сабуров.
***
Несколькими десятками метров ниже тоже царила тишина - стерильная, тревожная. Подземное убежище рода Сабуров стало тюрьмой, приняв в специальные камеры безликих гостей.
– … семнадцать, тридцать четыре, шестьдесят восемь, сто тридцать шесть, двести семьдесят два, пятьсот сорок четыре, - лежа на смятой кровати, Рафи негромко считал. Именно счет и звучавший голос ему помогали держаться. Брал простые числа и бесконечно складывал их, снова и снова продолжая ряд.
– Тысяча восемьдесят восемь, две тысячи сто семьдесят шесть…
Когда надоедало складывать числа, он закрывал глаза и начинал их мысленно писать. Представлял старинную школьную доску, кусок мела в пальцах. Старался почувствовать каждое движение: невесомость мела, его скрип при письме по деревянной поверхности доски. Это тоже занимало ум и отвлекало от…
– Твари… Вот же твари…
Временами, как сейчас, например, и счет не помогал. Честно говоря, в последнее время уже ничего не помогало. Он готов был на стенку лезть или в петлю, лишь бы вырваться из этой западни.
– Какие же вы твари…
Удушающая ненависть опять накатывала на него, сводя судорогой тело. Жутко хотелось вскочить на ноги, и бежать, бежать, бежать, а лучше бить, ломать, резать. Пальцы с хрустом сжимались в кулаки, ногти оставляли на коже глубокие следы, сочившиеся кровью.
– Просто твари…
Сколько еще сможет продержаться, чтобы не сойти с ума и не вышибить себе мозги об стену, Рафи не знал. Но с каждым днем или часом (время здесь уже превратилось в нечто неопределенное) делать это становилось все тяжелее и тяжелее.
Медленно сполз с кровати и оказался на полу, где свернулся калачиком, и лежал так, пока не услышал жужжание дверного замка. Похоже, его мучитель пришел снова.
Рафи поднялся с пола и сел на кровать. Отгородился от всего непроницаемой маской на лице, чтобы не доставлять врагу удовольствия видом своих страданий.
– А вот и я! Сегодня просто отличный день.
Княжич, судя по всему, пребывал просто в отличном настроении. Он даже не стал садиться, а сразу начал энергично вышагивать по комнате, не забывая при этом то и дело пристально вглядываться в своего пленника.
– Что-то ты совсем хреново выглядишь? Наверное, плохо спал? Может тебе свет мешает спать?
Рафи никак не реагировал. Все всегда было примерно одним и тем же - словесный поток с оскорблениями, угрозами. И поддаваться эмоциям никак нельзя было, так как этого врага лишь раззадоривало, придавала новых сил.
– Я ведь тоже не выспался, - Сабуров, наконец, остановился. Схватил стул и, подвинув его к кровати, сел.
– Представляешь, всю ночь с твоей подружкой кувыркался.
И жадно при этом вглядывался в глаза Рафи. Ясно же, что реакции ждал.