Незаменимый
Шрифт:
Сверху, по-прежнему, ни звука не доносилось. Прямо-таки мертвая тишина - именно такая, какая и должна быть на кладбище среди могил.
Рафи прямо физически почувствовал, как его накрывает паника. Она ощущалась, как и темнота вокруг него - живая, вязкая, чернильная и жутко холодная.
– Сука! Откапывай меня!
– он уже так орал, что в ушах звенело. Не переставал долбить по крышке руками и ногами, со всей силы молотил.
– Я же тебя…
Он орал, метался из стороны в сторону, бился о стенки гроба, но все было бесполезно. Никто не собирался его откапывать и доставать. С той стороны была полная
– Замуровали, твари… Живым…
Парень уже не кричал, потому что не мог из-за сорванного голоса. Больше хрипел и харкал, то ли кровью, то ли слюной. Не видно, темно. Хотя во рту было солоновато.
– Сука… Суки…, - кого он имел ввиду, наверное, и сам бы не сказал. Больно в голове все перемешалось.
– Какие же вы все суки…
А потом пришли Они.
Невероятно живые и реалистичные галлюцинации появились неожиданно, одним разом. Это был запутанный калейдоскоп из образов, картин, звуков и даже запахов, которые быстро сменяли друг друга. Вот перед его глазами появился старый князь Голицын, хохотавший с безумным видом и истово тыкавший в него пальцем. Его сменил бывший знакомец с улицы Витян, с ненавистью следивший за каждым движением Рафи. В руках держал остро отточенную финку, вырисовывавшую восьмерки в воздухе. Казалось, вот-вот бросится прямо на него. Следом возникла детская фигурка – его сестра Лана, смотревшая жалобно-жалобно, словно большой котенок.
И как тут не сойти с ума? На него словно волны накатывали яркие эмоции – отчаяние, радость, страх, надежда, ужас. Они с дикой силой «раскачивавшие» его психику. Рафи кричал, хрипел, рычал, окончательно срывая голос. Снова стучал, царапал дерево, ломая ногти и оставляя кровавые полосы.
Когда же больше не осталось сил, то просто застыл. Все тело ломило от боли, стуки по дереву не прошли бесследно. Рафи просто вытянулся во весь рост, закрыл глаза и затих.
Сколько он так лежал, не понятно. Здесь, в полной темноте и тишине, время ощущалось совсем иначе. В какой-то момент оно начинало тянуться, словно резина, становясь бесконечным. Или, напротив, казалось, что время пустилось вскачь, и мимо тебя проносились секунды, минуты, часы и даже дни. Мозгу просто не за что было зацепиться, никаких ориентиров не осталось.
Может прошел час, может два дня, а может минули лишь неполных десять минут. Вполне могло быть и такое. Все равно не проверишь.
Он то дремал, то бодрствовал. Закрывал глаза, открывал. Снова закрывал и открывал. Ничего не менялось. Перед глазами стояла сплошная темень.
Просто лежал и дышал, лежал и дышал. Дыхание, пожалуй, сейчас оставалось единственной осязаемой ниточкой, которая была реальна и держала его здесь. Рафи чувствовал, как спертый воздух проходит через горло, наполняет легкие, а потом покидает их и выходит через горло. Этот ритм – вдох, потом выдох, вдох, потом выдох – стал его частью.
От эмоций, что не так давно будоражили его кровь, не осталось и следа. Они ушли, как вода в песок. Голова была совершенно пуста, ни единой мысли, ни единого образа, ни одной картинки. Везде лишь пустота и чернильная темнота.
Рафи просто ждал – смерти, жизни, удушью от недостатка воздуха, воскрешения. Не имело никакого значения. Он был готов ко всему.
***
Воронин поднял голову к небу. Расцветало, а значит, пора раскапывать. Это
– … Хм.. Зная я таких, как ты. Уж поверь моему опыту, насмотрелся, - пробормотал мужчина, хватаясь за лопату. Предстояло хорошо поработать, чтобы откопать гроб. – Одаренные… Соль земли… Графы, бароны… Денег куры не клюют…
Работал шустро, благо земля рыхлая, не успела осесть. Комья только в сторону летали и дождем сыпались обратно.
– … А в головы всяким хламом забиты. Пока вам голову не прочистить, ничего толкового не выйдет.
Воронин давно уже заметил, что от проблем с башкой у магов лучше всего помогает сильная встряска. И чем сильнее встряска, тем больше эффект неожиданности. Он уже что-то подобное проворачивал с некоторыми дворянскими отпрысками, и те остались весьма довольны результатом. Прежде с магией едва управлялись, а после так пошло, что держись.
– Посмотрим, посмотрим, что с этим… Хорошо, если получится, а вдруг нет…
Были ведь и неудачи. С одним дворянчиком совсем плохо получилось. Воронин его сонной травой опоил и вывез в глухой лес, где на сотни верст ни единой души не было. Думал, что такое приключение даст ему сильный толчок для развития, выбьет из его головы весь мусор, заставит себя почувствовать настоящим первопроходцем, покорителем природы. Ведь, очень сильные эмоции залог магической силы. Не умеющий ими управлять, не справиться и с магическим источником.
– Может и сломался… Больно уж кричал жутко. И кто мне тогда заплатит?
Откинул в сторону очередной земляной ком, как лопата воткнулась в дерево. Похоже, докопался.
– А вот и крышка. Эй, живой там?
Начал сдвигать крышку, но остановился. Взгляд за одну странность зацепился: на боковине какие-то непонятные глубокие царапины заметил. Словно кто-то изнутри здоровенными когтями все дерево исполосовал.
– Вроде целой крышка была. Когда покупал, ничего такого не заметил.
Резко откинул крышку, и едва не отпрянул. Изнутри все дерево, действительно, было расцарапано. Канавы были такие, что пальцы в глубину заходили.
– Черт, как настоящий мертвяк!
Парень внутри, вылитый покойник. Бледный, густо покрытый синяками, царапинами.
– Жив? – спросил Воронин, но ответа так и не услышал.
– Подожди-ка, он спит? Силен, чертяка. Я думал, тут обделается, а он себе дрыхнет.
Тот вроде и похрапывал даже. И, правда, стальные яйца.
– Вставай! Новый день уже наступил! Забыл про дуэль? Так все проспишь!
Наконец, лежащий открыл глаза.
– Живой? – Воронин внимательно вглядывался в совершенно пустые глаза парня. Смотрел и провалился, словно в пропасть заглядывал. – Чего молчишь? Нормально все?
Тот так же молча сел, потом неторопливо встал. По-прежнему, не говоря ни слова, схватился за край могил и одним махом выскочил наружу.
– Который час? – тихо спросил парень без какого-либо намека на волнение или может быть страх.
– Почти пять часов утра, - мужчина щелкнул крышкой часов, подвешенных на золотой цепочке. – Почти девять часов до вашей дуэли, если я не ошибаюсь… И вижу, что ваш мандраж весь вышел, словно его и не было. Скажу больше, вы словно совсем другой человек.