Незабудки для тебя
Шрифт:
Сунув деньги в карман, Лилибет окинула взглядом полки и коробки на полу. Многие книги старинные, должно быть, стоят кучу денег… Но, поразмыслив, книги она решила не брать: они тяжелые, да и продать их будет нелегко. Лучше пошарить наверху — не найдется ли там еще денег или дорогих безделушек.
Лилибет взбежала вверх по лестнице. Мысль о том, что хозяин может вернуться в любую минуту, лишь придавала ей азарта.
Вдруг наверху хлопнула дверь, и Лилибет замерла в испуге. Сердце ее подпрыгнуло и забилось где-то в горле. «Это, должно быть, сквозняк», —
Поднялась на второй этаж, дотронулась до дверной ручки и отдернула руку. Потускневшая медь была холодна как лед.
Ладно, неважно. В любом случае ей не сюда. Спальня этого наглого ублюдка дальше по коридору. Лилибет совсем не такая дура, какой все ее считают: вот уже несколько дней она наблюдала за домом и много раз видела, как он выходит на галерею из угловой комнаты.
Дальняя дверь была приоткрыта. Злорадно рассмеявшись — смех ее гулко разнесся по дому, — Лилибет бросилась туда. Выдвинула верхний ящик комода — и точно! Прямо на нее смотрела старинная резная шкатулка.
Золотые запонки — по крайней мере, Лилибет надеялась, что это настоящее золото. Еще одни, серебряные, с какими-то синими камешками. Золотые часы. А еще коробочка, и в ней кольцо — два переплетенных сердечка, рубиновое и бриллиантовое.
Лилибет вытащила шкатулку, открыла другие ящики, порылась и в них. В нижнем обнаружила еще одну пачку наличных.
«Ну, сукин ты сын, теперь ты мне за все заплатишь!»
Деньги она сунула в шкатулку, а шкатулку — под мышку.
Шумно, возбужденно дыша, она с торжеством оглядывалась вокруг. Может, все тут разгромить для полноты картины? Хотя нет, такие развлечения — для сопливых малолеток. А она, Лилибет Симон, давно уже не малолетка, она женщина многоопытная и умеет рассуждать практически.
Не случайно к Дому Мане она пришла кружным путем, чтобы никто, даже мать, ее не выследил.
Сбыть краденое, пополнить запас кокаина, смыться из города — на все это требуется время. А она и так уже слишком долго здесь проторчала. Незачем задерживаться и не стоит оставлять лишних следов.
Однако, выйдя на лестничную площадку, она вдруг остановилась и устремила взгляд вверх.
Интересно, а что у него на третьем этаже? А вдруг там-то он и прячет самое интересное? Что-нибудь такое, чего ей хватит на долгие месяцы, может, и на годы безбедной жизни?
Словно зачарованная, Лилибет медленно двинулась вверх по ступенькам. Руки ее были холодны как лед, дыхание со свистом вырывалось из груди. Какое-то непреодолимое влечение гнало ее вперед. Чего ей бояться? В конце концов, она в доме совершенно одна, как будто она здесь хозяйка…
Хозяйка этого дома.
Шаг. Еще шаг. Леденящий холод, внезапная сухость в горле, дрожь во всем теле, но ничего этого Лилибет будто и не замечала.
Голоса? Откуда — здесь же никого нет?! Словно проснувшись, она резко остановилась. Нет, лучше ей уйти, что-то
Но она продолжала медленно идти вперед, словно чьи-то невидимые руки толкали ее в спину. Вот остановилась перед дверью, трясущейся рукой взялась за ручку…
Она хотела осторожно приоткрыть дверь — просто взглянуть, что там внутри, — но от ее прикосновения дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену.
Лилибет услышала отчаянный плач младенца. Увидела женщину, распростертую на полу, и навалившегося на нее мужчину. Невидящими, мертвыми глазами женщина смотрела прямо на нее.
Мужчина — золотистые волосы его блестели в тусклом свете — повернул к ней голову. Лилибет хотела закричать, но не могла.
А в следующий миг что-то ворвалось в нее и на мгновение стало ею. На долю секунды она ощутила себя кем-то — или чем-то — иным. Чудовищем, не человеком.
Затем это ощущение исчезло. Иное — чем бы оно ни было — пронеслось сквозь нее. Лилибет увидела, как на пороге комнаты материализуется из воздуха новая фигура — фигура высокой статной женщины в халате до пола.
— Ж-Ю-ЛЬ-Е-Н!
В невыразимом ужасе Лилибет бросилась бежать.
17
Двадцать четыре часа назад Деклан ломал голову над тем, где найти дополнительные руки, а теперь не понимал, чем занять эту орду добровольных помощников. Похоже, на свадьбу к Реми и Эффи собралась вся Луизиана, и каждый будущий гость спешил предложить руку помощи.
Кого здесь только не было: маляры, плотники, сантехники, не говоря уж о неквалифицированной рабочей силе! Деклану невольно думалось: если бы все они приложили руки к ремонту того банкетного зала, что пострадал при пожаре, управились бы за один день!
Но вслух он этого, конечно, не сказал.
Он был искренне благодарен за помощь, хоть порой и хмурился при мысли о том, что в его драгоценном доме хозяйничает толпа чужих людей.
Например, затянуть сеткой галерею второго этажа с задней стороны дома он определенно предпочел бы сам. Впрочем, утешал себя Деклан, один хороший ураган — и такая возможность ему представится.
Пол в бальной зале он тоже хотел отполировать самостоятельно, но не беда, в доме еще множество полов, требующих его внимания!
А против того, чтобы фасад красили посторонние, он и вовсе не возражал. Работа тяжелая и нудная, к тому же на жаре, а он, скинув с себя эту задачу, может заняться чем-нибудь поинтереснее, например, привести в порядок будуар на первом этаже, или повесить в холле люстру, или закончить прихожую.
Да мало ли чем можно заняться в Доме Мане!
Кроме того, ему нравилось смотреть, как по дому с озабоченным видом носится Эффи. Хотя, когда здесь появилась ее мать, радость Деклана несколько поблекла. Миссис Рено, внушительного вида дама, обладала орлиным глазом и командирским голосом, Деклан сразу понял, почему Реми назвал ее «жуткой женщиной».