Незабудки для тебя
Шрифт:
Мягкое тепло пробежало по ее телу, и Лина едва удержалась от вздоха.
— К тебе невозможно относиться плохо.
— Уже лучше! — И он легко коснулся губами ее губ.
В машину к ней он сел, держа в руках красивую подарочную коробку. Вот что еще в нем трогало Лину — внимание к мелочам. Не просто купить подарок, что при его деньгах несложно, но и подумать о том, как его преподнести. Красивая коробка или пакет, яркая обертка, ленты — то, о чем большинство мужчин (по крайней мере, мужчин, знакомых Лине) в жизни не подумают.
Любая
— Хочу тебя кое о чем спросить, — осторожно начала она, когда они тронулись с места.
— «Да» или «нет»? Или выбор из нескольких вариантов?
— Скорее вопрос, требующий развернутого ответа.
Деклан откинулся на спинку сиденья и постарался, насколько возможно, вытянуть ноги. Экзамены он всегда сдавал на «отлично».
— Спрашивай.
— В Бостоне ты монахом не жил, да и у нас в Новом Орлеане симпатичных женщин хватает. Как же получилось, что ты остановился на мне?
— Видишь ли, когда я смотрел на них, сердце мое не замирало и не пускалось вскачь. Такое у меня только с тобой. Ни с одной из них я не хотел бы быть и через десять, и через двадцать лет, и всю жизнь. А с тобой я хочу быть всегда, до самой смерти, хочу больше всего на свете.
Лина не поднимала глаз — не осмеливалась. Знала: стоит поднять взгляд — и все, чем до краев полно ее сердце, выплеснется наружу.
— Хороший ответ, — выдавила она наконец.
— Главное, честный. — Он взял ее напряженно сжатую руку, лежащую на руле, поднес к губам и поцеловал. — Истинный, как перед Богом.
— Да, наверное. Но, Деклан, я не знаю, что с этим делать. Знаешь, ты первый мужчина, который поставил меня в тупик, и я не знаю, что с этим делать. Ты мне очень, очень… нравишься. Даже слишком.
— А я знаю, что делать! Забудем все тревоги и бежим в Лас-Вегас!
— Ну конечно! Твои бостонские Фицджеральды просто счастливы будут, когда узнают, что ты сбежал в Лас-Вегас вместе с барменшей с Болота! Умрут от радости!
— Да уж, разговоров хватит на два десятка лет. Хотя моей матери ты понравишься, — добавил он задумчиво, словно разговаривал сам с собой. — А ей не так-то легко угодить. Но ей понравится, что ты сильная, самостоятельная, не покупаешься на всякую ерунду. Что ведешь собственное дело и помогаешь бабушке. Это наверняка вызовет у нее и уважение, и симпатию. А потом она тебя полюбит, потому что тебя люблю я. Что до отца — один взгляд на тебя, и он станет твоим рабом.
Лина рассмеялась, с облегчением чувствуя, как уходит напряжение.
— Неужто все мужчины Фицджеральды так влюбчивы?
— Мы не влюбчивы. Просто у нас у всех отличный вкус.
Затормозив возле дома Одетты, она наконец обернулась и взглянула на него.
— Кто-нибудь из них приедет на свадьбу Реми и Эффи?
— Приедут мои родители.
— Ну что ж, тогда и поглядим, верно?
С этими словами Лина выпрыгнула из машины и побежала к дверям.
— Бабуля! — крикнула она, распахивая дверь. — Я твоего кавалера привезла!
Из кухни,
— Кавалерам я всегда рада. Здравствуй, малышка! — ответила она, целуя Лину в щеку.
— Бабуля, что случилось? — И от внимания Лины не ускользнула озабоченность Одетты.
— Сегодня я испекла черный хлеб, — проговорила Одетта, словно не слыша вопроса Лины. — Пойдемте-ка все на кухню. — Обняв внучку за талию, она подтолкнула ее вперед. — А что у тебя в этой красивой коробочке, парень?
— Да так, ерунда, но надеюсь, вам понравится. — Войдя в кухню, Деклан положил коробку на стол. — Пахнет просто сказочно! Может, и мне поучиться печь хлеб?
Одетта улыбнулась в ответ на его улыбку, но в глазах ее по-прежнему читалась тревога.
— С радостью тебя научу. Нет ничего приятнее, чем месить тесто. Да это и полезно — помогает отвлечься от забот, успокоиться и подумать.
Она принялась неторопливо развязывать ленты на коробке.
— Лина, клянусь тебе, если ты быстренько не захомутаешь этого парня, я его у тебя уведу! — С этими словами она открыла коробку — и лицо ее смягчилось.
На ладонь ее легла шкатулка в форме сердца, расписанная вручную: на крышке ее, в саду под деревом, сидели влюбленные в старинных костюмах. Одетта открыла шкатулку — и послышалась мелодия.
— Вот уже несколько недель в голове у меня звучит эта музыка, — пояснил Деклан. — Поэтому, услышав эту мелодию, я купил шкатулку не раздумывая.
— «Бал окончен, гаснет день», — проговорила Одетта. — Старинный вальс, нежный и грустный… — Она подняла на него глаза. — Кстати, не найдется ли у тебя на примете симпатичного овдовевшего дядюшки?
— Есть один, дядя Деннис. Правда, вам с ним нелегко придется.
— Если он хоть немного похож на тебя, я согласна!
— Ох, какая трогательная семейная сцена!
При звуке этого пронзительного голоса Лина застыла, словно к виску ее приставили револьвер. Деклан заметил, что они с Одеттой обменялись быстрыми взглядами: Лина была поражена, Одетта растеряна.
Обернулись они одновременно.
К дверному косяку привалилась Лилибет. На ней был короткий красный халат, волосы растрепаны, но лицо в полной боевой раскраске: алые, под цвет халата, губы и густо подведенные черным глаза.
— А это у нас кто? — поинтересовалась она, откидывая волосы за спину и улыбаясь Деклану призывной улыбкой.
— Что она здесь делает? — воскликнула Лина. — Какого черта она делает в этом доме?!
— Это не только твой дом, но и мой! — огрызнулась Лилибет. — У некоторых, в отличие от тебя, есть родственные чувства!
— Я же сказала, чтобы ты села на автобус и валила отсюда!
— А я не принимаю приказов от собственной дочери. — Лилибет отвалилась от косяка и нетвердыми шагами двинулась к плите. — Мама, кофе готов?